Когда он увидел стертые до мяса пальцы в сердце защемило. Такое ноющее неприятное чувство, давно забытое им. Ей больно. Почему стало больно и ему? Не физически, а где то глубоко внутри.
Изгой щелкнул пультом и переключил канал. Забавная штука этот пульт. Так бы и нажимал на кнопки, пока никто не видит. В присутствии молчаливого Константина Изгой всегда делал вид, что не смотрит телевизор, а о чем то думает. Ему почему то это казалось слабостью. На экране герой и героиня какого то фильма бурно выясняли отношения. Ему нравилось смотреть за людьми, пусть это все игра, но так он узнавал их лучше. Слабости, привычки, обычаи. Ему нравились исторические фильмы. Он смеялся над несоответствиями, замечал ошибки режиссера и костюмера. Сейчас его увлек диалог героев. Он отложил пульт на маленький журнальный столик со стеклянной столешницей и поудобней устроился в кресле. Женщина была красивой, миниатюрной, хрупкой и темноволосой. Изгой расслабил, прикрыл глаза, но то что вдруг произошло дальше заставило его податься вперед и жадно всмотреться в экран телевизора. Героиня поцеловала мужчину. Их губы показывали крупным планом. Завораживающий поцелуй. Страстный и нежный одновременно. Изгой нахмурился, почувствовал напряжение во всем теле, но оторваться от экрана не мог. Там происходило то, чего он никогда в своей жизни не видел так откровенно близко. Там, на экране, это было красиво. Настолько красиво, что Мстислав не заметил как привстал, а потом подошел к телевизору вплотную. Мужские руки ласкали женское тело. Прикасались к коже, вызывая в любовнице сладкие стоны. И ее лицо, на нем не было страдальческого выражения, которое Изгой видел на лице своей пленницы, когда овладел ею. Эта женщина закатила глаза от наслаждения, ее тело извивалось, красиво поблескивая в мягком освещении. Она что то шептала любовнику, искала его губы, прижималась к нему. Мстислав выключил телевизор и даже выдернул из розетки. Несколько минут он смотрел на черный экран, потом посмотрел на свои руки. Они мелко дрожали. Голод вернулся. С новой силой. Изгой закрыл глаза и напрягся, пытаясь, успокоится. Обходился без этого пятьсот лет и сейчас обойдется. Но перед глазами снова извивающиеся мокрые от пота тела и женское лицо бледное от страсти. Только это уже не лицо незнакомки, это лицо Дианы. Могла бы она когда нибудь вот так же хотеть его? Стонать в его руках, целовать его губы. Изгой открыл глаза и в гладком экране отразилось его лицо со шрамом и горящие глаза. "Чудовище! Ты страшное, уродливое чудовище!"
Тонкий слух уловил странные звуки. Плач. Тихий жалобный, со всхлипываниями. Через секунду Изгой стоял под дверями спальни Дианы. Она плакала, очень тихо и очень жалобно. Изгой толкнул дверь рукой и та поддалась. Бесшумно зашел в комнату и приблизился к постели. Диана плакала во сне. Вспышкой молнии сверкнуло воспоминание…
…Темная комната, девочка, рыдающая от страха, зовущая его. Анна. Маленькая, младшая сестра. Его вселенная. Единственное существо, которое он когда либо любил. Ей часто снились кошмары. По ночам он приходил в ее комнату и брал ее на руки, баюкал, тихо пел ей песни. Он всегда успевал прийти раньше их матери. Мама вечно удивлялась насколько чутко он спит, и оставляла их вдвоем. Мстислав мог утешить девочку лучше ее самой. Между ними странная связь, они были больше чем брат и сестра. Они чувствовали друг друга на расстоянии. Как же сладко пахнут ее светлые волосики. Пахнут детством. Пахнут спокойствием. Иногда Мстиславу казалось, что Анна не его сестра, а его ребенок. Так было с самого ее рождения. Возможно, потому что у них большая разница в возрасте. Восемнадцать лет. Он и сам мог уже быть отцом, если бы послушался отца и женился. Но он предпочел войну. Они с сестрой были внешне похожи настолько, что некоторые диву давались. Те же волосы серебристо лунного цвета, те же сиреневые глаза. Особый цвет. Другие братья темноволосые и кареглазые, а они светлые, неестественно и ярко выделялись среди жителей деревни. Бабки в деревне крестились при взгляде на них обоих. То ли ангелами их считали то ли демонами. Насчет Изгоя они были близки к истине, но Анна — это самое доброе и великодушное существо на свете. Единственное существо, которое беззаветно любило Мстислава. Хотя Анна любила всех. Даже букашек и солнце. Любила дождь и мокрую листву… а еще она любила когда он ей пел.
Тихо, склонившись к маленькому розовому ушку. Она засыпала у него на руках…
Kocham Ciebie, cham Ciebie, bo wracasz Ty mi wiosnę złotąo wracasz Ty mi wiosnę złotą
Mej młodości i jasne powracasz miraże.
Twój cień trwa przy mnie jakby wierne straże,
Twój cień, mej duszy przywołań tęsknota.
Niech więc ramiona mnie Twoje oplotą -
Zasłoń oczy — dziś w przyszłość nie chcę patrzeć ciemną,
Chcę zapomnieć, że życie za mną i przede mną -
Chcę zapomnieć o wszystkim, co nie jest pieszczotą.
Tak. dziś ciemno i zimno… Daj mi Twoje oczy!
Twoje oczy rozświetlą marzenia ogrody…
Tam dźwięk — złoto — purpura — alabastrów schody -
I korowód weselnykorowód weselny barwi się tęczowo.arwi się tęczowo.
