Я чувствовала, как мое плавно тело извивается, напрягаются мышцы, и приятная боль растекается по натянутым, словно струна, венам. Руки взмывали в воздух, будто крылья птицы, а пальцы ног поджимались и скользили по паркетному полу. Спина изгибалась назад, перед глазами все плясало, крутилось как в хороводе. Внутри нарастало мощное чувство полета, эйфории, экстаза ни с чем несравнимой иллюзии невесомости. Со мной это происходило всегда, когда я танцевала. Мир переставал существовать, я уносилась вслед музыке, перевоплощалась, жила в теле образа, который передавала движением тела. Я даже забыла, как волновалась перед пробами, перед этим решающим для меня просмотром. В этом танце заключалась жизнь. Моя жизнь. Мое будущее, то, каким оно станет уже через несколько минут, когда стихнет музыка. В этот момент забывалось все: и постоянная боль в мышцах, и головокружение от нескончаемых тренировок, нечеловеческая усталость, в кровь стертые пуантами пальцы. Музыка нарастала как крещендо, она вибрировала вместе со мной, взрывалась в сознании на мелкие атомы и растекалась по телу горячей лавиной. Ничто не могло сравниться с танцем. Только в этот момент я жила по–настоящему. Моя Одетта умирала, роняя руки–крылья, вздрагивая с последними аккордами великой музыки. Она умерла…и я вместе с ней. Потому что когда я встала с холодного паркета и с немой надеждой устремила взгляд в залу…Я никого не увидела. НИКОГО. Сердце замедлило бег, пульсировало в висках. Я, кажется, считала про себя, умоляя его появится. Я закрыла глаза и снова открыла. Ничего.
— Спасибо, Грановская! Вы были великолепны!
Слова доносились сквозь туман.
— Дианочка! Вы гениальны! Вы…
Я посмотрела затуманенным взглядом на Марью Ивановну и вдруг поняла, что то, что она сейчас говорит…Это не те слова. Совсем не те…
— Милая, — Марья Ивановна наклонилась к моему уху, — я уверенна, что это место твое, конечно, тебе перезвонят как положено, но я уже знаю…я видела их лица и..
Я посмотрела на женщину, на ее горящие маленькие глазки под стеклами очков. И вдруг до меня дошел смысл ее слов. МЕНЯ ПРИНЯЛИ В ТРУППУ! Да, вот эта мерзкая, хладнокровная стерва, которая всегда смотрела на меня как на насекомое, сейчас говорит мне восторженным голосом о том, что я прошла экзамен. Я кивнула и словно в тумане удалилась за кулисы.
— Ничего, она немного не в себе. Такой успех. Такой грандиозный номер. Нет вы видели как она умирала?…Это гениально! Это сверхъестественно! У нас …новая звезда и…
Я прошла в гримерку, захлопнула дверь, рухнула в кресло и зарыдала. Не от счастья. Я плакала от безысходности. Все что радовало меня тогда…Черт сегодня, только не в этот раз. Звучит как бред сумасшедщей. Ничего не имеет значения больше. Мои жизненные ценности изменились.
Через несколько минут я переоделась. Вышла в коридор и остановилась у окна. Снег шел все сильнее, бил в стекло. По лестнице кто то спускался. Я даже знала кто это. Александр Игнатьевич. Только на этот раз он подбежал ко мне. Сжал мои руки.
— Я горжусь вами, Градская. Вы им показали, что значит талант. Вы показали им, какой должна быть Одетта. Это непередаваемо. Ваша героиня. Она… она так реально любила, так реально страдала. Мое сердце разрывалось от боли за нее. Я поздравляю вас. Я в восторге. Я ваш поклонник.
Его руки тряслись, он сжимал мои пальцы, восторженно тряс мои руки. А у меня на душе было пусто. Он не прав. Это не Одетта погибала там, это я умирала от тоски и безысходности. Я умирала от бессилия.
Зазвонил сотовый. Теперь меня поздравлял Дэн. Я отвечала невпопад. А он твердил, что надо отметить.
— Не зазнавайся, Градская. У нас сегодня внеочередное выступление. Танцуем для Вышинского в его загородном доме. Там целый амфитеатр на улице и заплатят нам прилично. Ты ж еще не прима пока что, а денежки никому не помешают. Так что дуй сюда. Мы как раз репетируем, твоя замена приболела.
— Сегодня? — Меня начал бить озноб.
— Да. Я уже говорил тебе об этом. Наша Ольга заболела, и Вышинский хочет только тебя.
— Уезжайте оттуда! — заорала я в трубку — Слышишь, Дэн! Я прошу тебя, уезжайте немедленно! Дэн!
— Ты совсем с ума сошла? Мы только приехали.
— Дэн, послушай меня. Я… я не знаю, как тебе это объяснить. Вышинский, он очень опасен. Он…
Я хотела крикнуть "вампир", но в этот момент оборвалась связь.
Я сбежала по лестнице, спотыкаясь на ходу. Да. Все повторятся. Есть некоторые отклонения от тех событий, но все так же. Я не сумасшедшая. Только мне было страшно. Я знала, что сейчас произойдет. Я знала, что все они не вернутся из дома проклятого олигарха. Я знала что их там ждет смерть. Дрожащими руками я набрала номер полиции.
— Алло.
— Я… я хочу сообщить об убийстве.
— Назовите ваше имя, адрес по которому вы находитесь.
Адрес, чертов адрес. О боже…
— Алло, девушка. Назовите ваше имя.
Я вдруг поняла, что мне нечего сказать. Но я должна. Я обязана их спасти.
— В загородном доме Вышинского сегодня будет совершено убийство.
