Теперь он уже не казался мне мягким и сочувствующим Смирнов наклонился ко мне.
— Зачем вы лжете? Каждый звонок в службу спасения записывается, и я слышал именно ваш голос.
Я растерялась. Смотрела ему в глаза и понимала, что если скажу ему всю правду то…
— Мне приснился сон. Да, мне приснился сон, что все они погибнут. Вот так. Можете считать меня суеверной.
Смирнов яростно сжал чашку пальцами.
— Значит вы позвонили в службу спасения потому что вам приснился страшный сон?
— Вот именно. Меня напугало это место, у меня заглохла машина, я мечтала, чтобы меня нашли на этой заснеженной дороге, и мне было страшно. Мною овладела паника. Это просто совпадение и не более того. Надеюсь, вы задали мне все вопросы? Я могу идти?
Майор пристально смотрел мне в глаза.
— Вы можете идти. Если что то вспомните — позвоните мне хорошо?
***
Как только Диана скрылась за дверьми кафе, Смирнов позвонил своему напарнику.
— Черт, ничего не рассказала, представляешь? Ровным счетом ничего. Я так рассчитывал на ее показания.
— Да что ты вцепился в это дело? Итак, все ясно молодежь перебрала лишнего, взорвалась пиротехника. Такое сплошь и рядом происходит на этих вечеринках.
— Не все там гладко. Почему мы не нашли трупов гостей и хозяина дома? Ни одного трупа, никаких останков. Только эти несчастные артисты. А где же все гости? Где сам Вышинский? Испарились? Исчезли? Почему нет ни одной машины? Только минибус труппы и машина этой Градской? Для кого они выступали?
— Ну, так мы получили исчерпывающие объяснения от …сам знаешь кого. Вышинский еще не приехал к тому времени.
— Не сходится, понимаешь? Ничего не сходится. Вот посмотри. Они все по словам Градской в семь вечера уже были в загородном доме. Она приехала туда в восемь. Позвонила в службу спасения. Мы нашли их аж в одиннадцать ночи, когда все сгорело дотла. Это значит, что особняк возгорелся между половиной десятого и десятью. То есть к тому времени артисты уже должны были закончить выступление. Не сходится.
— Угомонись, Смирнов. Тебе вечно больше всех надо. Тебе сказали закрыть дело — значит закрой. Не то будут неприятности и у тебя и у меня. Все никакого расследования.
— Я послежу за Градской. Немного странная она какая то. Дерганая, нервная.
В трубке послышался смешок.
— Это ты странный. Девчонка потеряла друзей, сегодня похоронила своих коллег. Какая она должна быть по–твоему?
— Не знаю… Не такая. Она должна быть убита горем, сломлена, а она…Как бы тебе это сказать, она словно смирилась уже, свыклась с мыслью что они мертвы. Я не знаю как тебе это объяснить. У нее уже прошло чувство шока и отрицания. Так обычно себя ведут, когда после смерти близких или друзей проходит достаточно времени.
— Психолог ты хренов. Ты лучше наркоторговлей займись. У тебя дел по горло, а ты за девчонкой следить собрался.
***
Когда я села в такси мне еще долго казалось, что за нами кто то едет. Домой я пришла в очень подавленном состоянии. Я просто рухнула в постель и отрубилась. Проспала до полудня.
Днем я забрала мою машину из автосалона. Честно, я не знала, что мне делать с деньгами, которые так внезапно на меня свалились. Переезжать из квартиры мне не хотелось, что то менять тоже. Но я все же купила себе новый телевизор и компьютер. Решила, что перееду позже. Для начала мне нужно найти… Найти тот самый дом в котором мы жили с Изгоем. И я нашла. Спустя несколько дней. Я крутилась по старым районам по улицам, которые были похожи одна на другую, пока все же не выехала в тот самый двор, я вначале даже глазам своим не поверила. От радости скулы свело.
Я взбежала наверх по скрипучей лестнице, остановилась у знакомых дверей. Даже цвет тот же и звонок поломанный, прожженный. Это точно тот самый дом. А где же дворник?
Я искала старика по всем закоулкам и дворикам, но так и не нашла пока мне не показали на подвальное помещение в обшарпанном подъезде. Я решительно толкнула полуразвалившуюся дверь и увидела старика. Он сидел на старом табурете вместе со своим приятелем и похоже был не совсем трезв. От досады я даже застонала.
— Эй, чего ломишься без стука?!
— Простите. Я поговорить пришла.
Дворник икнул, усмехнулся беззубым ртом.
— Говорить надо только с бутылкой. Вот купи нам поллитру, и поговорим.
Он был пьян. Но я все же решилась спросить.
— А где ваш жилец?
Дед посмотрел на меня уже внимательней, сфокусировал взгляд на моем лице.
— Какой такой жилец? У меня их много было.
— Светловолосый, высокий такой. Волосы белые, как седые и шрам на лице.
Старик криво усмехнулся.
— Не было у меня такого. Никогда не было. Шла бы ты отсюда. Ступай ступай. Ходят тут всякие.
Мною овладело отчаянье.
— Ну, пожалуйста, вспомните. Ведь он жил у вас, такого нельзя забыть. Высокий очень, под два метра, волосы белые пребелые и шрам ну такой страшный шрам.
— Иди я сказал. Иди отсюда.
Лицо старика перекосилось от гнева, он даже кулаком по столу ударил.
— Уходи сейчас же.
Я вдруг схватилась за деньги в кармане, сгребла в охапку и швырнула на стол.
— Здесь большая сумма, очень большая. Вам надолго хватит. Только скажите мне скажите про него, я вас умоляю. Ведь вы его видели.
