Как же быстро он мог отдаляться от меня, воздвигать между нами стены, барьеры, препятствия, а я никогда не смогу их преодолеть. Ну почему я не такая как он? Почему я не имею право быть счастливой рядом с ним?
— Я мечтала, что ты придешь, я ждала тебя каждый день, я просила бога увидеть тебя еще один раз.
В этот момент он расхохотался, и я невольно сжала руки в кулаки и прикусила губу.
— Ты просила бога? Девочка, бог давно забыл обо мне, там, где ступает моя нога, умирает все живое, о каком боге ты говоришь? Моя душа проклята. Я продал ее. У меня нет души!
Я прижала руку к его груди и он вздрогнул, а я почувствовала биение его сердца под своей ладонью.
— У тебя есть сердце, оно бьется, так же как и мое. А у кого есть сердце, у того есть душа. Нам хватит моей на двоих.
Изгой вдруг рывком привлек меня к себе, он долго смотрел мне в глаза,
И мне хотелось, чтобы этот миг длился вечно. Где то там, в глубине моего сознания я понимала он скоро уйдет. Очень скоро. Изгой не пришел ко мне навсегда. Но ведь он здесь. А для меня это значило слишком много. Пусть он не любит меня, такие как он вряд ли умеют любить, но хоть что то этот жестокий вампир чувствует ко мне иначе он бы не пришел.
Прохладные губы мужчины коснулись моих губ осторожно, нежно. Он медлил, словно и сам боялся, что сейчас я исчезну. Чувства взорвались неожиданно, резко, оглушая пронзительностью, и болезненным желанием вкусить друг друга быстрее. Поцелуй вдруг превратился в безумие страсти, и я уже задыхалась под его натиском, под жадными губами моего бессмертного любовника. Его пальцы зарылись в мои волосы, он прижимал меня к себе все сильнее и я ликовала.
Я чувствовала его голод, и он был гораздо сильнее, чем мой собственный.
А потом Изгой оторвался от моих губ, расцепил мою руки, разжал мои пальцы, которыми я судорожно вцепилась в его сильные плечи.
— Мне пора.
Я кивнула и сжала челюсти так сильно, что заболели скулы. Я еле сдерживалась, чтобы не зарыдать.
— Ты так просто уйдешь и забудешь обо мне? — спросила я срывающимся голосом, в груди саднило, болело, ныло. Возможно, он прав, ему не стоило приходить ко мне, теперь я просто сойду с ума от тоски по нему. Изгой не ответил, он просто отвел глаза. Конечно, забудет. Кто я и кто он!
Я сняла с шеи тоненькую цепочку с маленьким кулоном в форме подковки, украшенным всего лишь одним крошечным алмазом посередине. Когда то я купила его на свою первую стипендию, в надежде, что он принесет мне удачу. Я протянула руку и вложила цепочку в ладонь Изгоя.
— Вот. Может когда нибудь ты посмотришь на нее, если не потеряешь или не выбросишь и вспомнишь обо мне.
Я думала, он вернет мне цепочку обратно, но Мстислав спрятал ее в карман плаща.
— Возможно, вспомню, — ответил он.
Вот и все сейчас он исчезнет. Навсегда.
— Я люблю тебя, Мстислав. Люблю таким, какой ты есть, помни только об этом ладно? И я всегда буду ждать тебя.
На его лице мелькнуло непонятное мне выражение, но лишь на мгновение.
— Не нужно ждать, живи дальше, Диана, переверни эту страницу, забудь.
— Не забуду, потому что я твоя, я не знаю, что с этим делать, но я никогда не смогу забыть.
Мне показалось или он вздрогнул? Между темных бровей пролегла складка.
— Постарайся забыть. Так будет лучше для тебя. Прощай, Диана.
Я вцепилась в его руку, чувствуя себя жалкой, униженной. Я не могла его отпустить, мне хотелось задержать этот миг хоть на минутку, на мгновение, запомнить его лицо, запах, прикосновение. Может это все что мне останется на долгие годы — просто вспоминать о нем и ждать.
— Не жди. Я больше не приду.
— Почему? Потому что не захочешь меня увидеть снова?
— Нет, потому что не смогу.
Он попытался освободить руку из моих холодных пальцев.
— Подожди, пожалуйста, еще секундочку. Просто скажи мне что то, умоляю, хоть что нибудь, чтобы я могла вспоминать.
Он снова привлек меня к себе, и я склонила голову ему на грудь.
— Я не умею красиво говорить. Я не покоритель женских сердец, я — солдат.
— Скажи хоть что нибудь, — всхлипнула я и закрыла глаза. Только пусть не уходит, я украду еще мгновение, секундочку.
— Ты самое лучшее воспоминание за всю мою бессмертную жизнь. Я не умею чувствовать как вы, смертные, но если бы умел, ты бы была единственной кого я смог бы полюбить.
Внезапно я поняла, что обнимаю пустоту. Он исчез. Теперь я смогла наконец то зарыдать, громко, в голос. Я медленно опустилась на колени и закрыла лицо руками. Так больно мне еще не было никогда. Я сгребла комья снега и яростно швырнула в сторону.
"Ты бы была единственной кого я смог бы полюбить"… "единственной…полюбить"
Его голос звучал у меня в голове, пульсировал в руках, и вдруг я перестала плакать. Меня всю жизнь учили, что за свое счастье нужно бороться, что под лежачий камень вода не бежит. Я говорила ему о любви, но разве я доказала, что на самом деле люблю его? И вообще кто сказал, что я не имею право на счастье?
