— Это означает, что будущее не наступит, — мрачно подытожил Ник, — Камилла замкнет круг. Она и есть тринадцатый рожденный вампир королевской крови.
Сумерки паутинкой расползались по паркетному полу, тени причудливо вытянулись, повторяя контуры предметов. Шторы белым пятном развевались, словно саван, окутывая неподвижную фигуру у окна. Казалось Изгой отстранился от внешнего мира. Иногда с ним такое случалось, он мог отключить восприятие и уйти в себя. Посторонние звуки перестали для него существовать. Сейчас, когда многое стало на свои места и приоритеты сменились, как разноцветные стекла в калейдоскопе, он напряженно думал. Его мозг сканировал разные варианты исхода событий, но все они заканчивались совсем не так, как хотел Изгой. Однозначно, ему не выжить в этой переделке. Асмодей не простит предательства, Миха очень скоро начнет дышать Мстиславу в затылок, а еще хуже, если на охоту за изменником отправят группу карателей. Впрочем, Изгой и так живой мертвец, смерти он не боялся…точнее, ему было все равно, до сегодняшнего дня. Потому что никто и никогда не пожалел бы такого как он. А теперь у него есть семья, и умирать нельзя, пока не спасет маленькую Камиллу. У него, появился второй шанс. Шанс все исправить. Вернуть еще одну маленькую девочку, дежавю. И он вернет. По–другому быть не может. Даже если ради этого придется сразиться с тысячей демонов. Самое странное, несмотря на то, что Изгой понимал — его дни сочтены, в сердце постепенно оттаивал кусочек за кусочком. Во–истину не знаешь где найдешь, а где потеряешь. Изгой потерял свою неприкосновенность и свою жизнь, но обрел нечто другое, гораздо более ценное. У него теперь есть ради чего умирать, а от того и смерть стала казаться кровожадной уродливой старухой, которая жадно тащит в свое логово новую жертву. Впервые появилось сожаление — он не будет рядом, когда Камилла вырастет, он не узнает ближе свою сестру, не насладиться ее улыбкой и ее голосом, а еще — он больше никогда не увидит Диану.
Перед глазами тут же возник яркий образ — огромные карие глаза, полные слез, припухшие от поцелуев губы, хрупкие плечи, тонкие руки на его плечах…"Я люблю тебя"…Почему то сейчас, спустя время эти слова казались особенными. Приобрели совсем иной смысл. Они стучали у него в висках, снова и снова.
Изгой тряхнул головой, стараясь отогнать незваный образ.
Внезапно Палач почувствовал присутствие кого то еще. Позади него стояла маленькая ведьма с фиолетовыми глазами. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять.
— Думаешь о жизни и смерти, Палач?
Тихо спросила незваная гостья.
— Возможно.
Ответил Изгой, но не обернулся.
— Не хочешь умирать верно? Ведь теперь появился смысл жизни.
— У Палача нет смысла, он выполняет задание и это очередное, не более того.
Фэй усмехнулась.
— Зачем ты лжешь, Мстислав? Ты можешь рассказывать это кому угодно, ты можешь даже обманывать самого себя, но меня тебе не обмануть, я вижу о ком ты думаешь, даже более того, я вижу то, о чем ты запретил себе думать.
— Чанкр видит многое, но ты не можешь знать больше, чем тебе позволят.
— Верно, не могу. Твоего будущего я не вижу, Изгой. Оно покрыто мраком. Я даже не знаю, будешь ли ты жив или эта битва станет для тебя последней, потому что тайна Палача закрыта от меня силами в тысячу раз превосходящими мои. Я не имею право вмешиваться, могу только направлять, а значит миссия твоя слишком важная.
— Я не знаю, как устроены вы, Чанкры, но я рад, что ты многого не видишь. Есть вещи, которые не стоит знать наперед. Например, то, как смерть придет за мной.
— Ты снова кривишь душой, ты не думал о самой смерти и ты ее не боишься. Ты думал…
Изгой повернулся и посмотрел ведьме в глаза.
— Давай, удиви меня, о чем я думал?
— Ты решил забыть о ней, но у тебя впервые ничего не выходит, ведь твое холодное сердце уже пропиталось ядом, древним как весь этот мир. Сладким ядом, от которого нет лекарства. Она в твоих мыслях постоянно. Ее образ у тебя перед глазами и ты презираешь себя за это.
Изгой промолчал, снова отвернулся к окну.
— Ты слишком много знаешь, фэй. Иногда догадки стоит держать при себе.
— Нет, не стоит. Не лги сам себе, Изгой. Ты думаешь о ней постоянно. Ты тоскуешь.
— Это ничего не меняет. У нее своя жизнь, а у меня своя. Она уже забыла обо мне. Поверь мне, я знаю что говорю.
Фэй улыбнулась:
— Ты думаешь, что все знаешь, Палач, но ты ошибаешься — Диана не забыла о тебе. Она думает о тебе каждую секунду, ты снишься ей по ночам, и она тебя любит. Ей не нужны те фальшивые декорации, которыми ты украсил ее новую жизнь, ей нужен ты сам. Первого мужчину женщины не забывают никогда.
Изгой расхохотался фальшиво, натянуто.
— Любит? Да ты слишком сентиментальна, Чанкр. Любовь? Какое пафосное и громкое слово, я не верю в эти женские, человеческие бредни.
— Никакого пафоса. Даже больше — ты тоже ее любишь, Изгой. Любишь намного больше, чем готов себе признаться. И ты тоскуешь. Впервые жалеешь, что ты являешься тем, кто призван карать и убивать. Ты бы многое отдал, что бы иметь право находиться рядом с ней. А она…она ждет тебя.
