Но пересидеть не удалось, чужак, о котором говорил Виктор, появился через пять минут и каким-то образом их нашел. Но подниматься не стал, выстрелил несколько раз. Виктор дернулся и осел. Он был еще жив, Волкова слышала, как маг хрипит.
– Надеюсь, ты меня слышишь, – раздался голос снизу. – Наверняка я тебя только ранил, раз шевелишься.
Лестница шлепнулась о край помоста, Палмер закинул карабин за спину и начал подниматься. Дерево было колючее, он все руки себе разодрал о шипы, и они сразу начали зудеть. Аптечка пискнула, наверное, на аллерген, в голове появился туман. Бен почти уже залез на площадку, когда шея ужасно зачесалась. Он расстегнул воротник, раздирая пальцами кожу.
Настя нащупала в кармане Виктора фонарик, включила. Прямо перед ней на лежбище залезал мужчина, только ноги еще оставались на лестнице. Край куртки был расстегнут, и Волкова, недолго думая, ткнула туда заостренной палкой.
Палмер почувствовал укол в шею, потянулся за пистолетом, но руки не слушались. Горло словно сдавило, дышать он не мог, перед глазами завертелись разноцветные круги, и Бен грохнулся на землю.
Павел перетащил к гидроциклам сначала Настю, а потом чужака, валявшегося под деревом. На такт-очках оставалась еще одна зеленая отметка, но она была в океане, в километре от берега. Это могло означать как то, что кому-то удалось сбежать, так и то, что там плавает труп. Это подтверждало и отсутствие одного гидроцикла. Веласкес отрубил руку незнакомца, поочередно обошел оставшиеся четыре. Точнее, два – именно второй опознал руку владельца, панель управления загорелась, защиту Павел обошел так же, как и в доме Марковица, а там система была куда как мудренее. Веласкес затащил на гидроцикл Настю, уселся за руль. В пистолете осталось двадцать девять патронов, один он истратил на Мишель.
Из пяти чужаков четверо были мертвы, четыре красные точки в очках. Пятая, зеленая, пустышка, никуда не делась. Восемь оранжевых точек тоже не двигались: две в океане и шесть – на острове. Значит, все, скорее всего, были мертвы, возвращаться и проверять, жив ли Минковский и не прячется ли где-нибудь Рональдо, у Веласкеса не было никакого желания, в смерти остальных четырех он уже убедился.
Судно, которое привезло сюда туристов-охотников, находилось в шести километрах от берега, очки подсвечивали его на карте. Павел сделал небольшой крюк, прокатившись туда, где стояла зеленая отметка, и обнаружил там пустой плот и перевернутый гидроцикл. Значит, скорее всего, здесь тоже были трупы. Больше ничто Павла не держало в этом негостеприимном месте, оставалось разобраться с командой катера.
Катер оказался небольшой яхтой, огни были выключены, но их ждали – стоило Павлу появиться, на корму спустился человек и включил подсветку.
– Где остальные? – спросил он.
Веласкес не стал отвечать, выстрелил ему в грудь и в голову, потом, затащив гидроцикл на рейл, спихнул тело в воду. Туда же чуть не упала Настя, Павел подхватил ее в последний момент, снова усыпил – что-то детектив стала просыпаться слишком часто. А потом обыскал яхту. На судне, кроме них, никого не было, каюты и служебные помещения были пусты.
Ключ от яхты был вставлен в прорезь, оставалось только завести моторы и увеличить расстояние между ней и островом километров до ста.
Первой мыслью было уйти на дальние острова и там уже окончательно сойти с ума, Павел считал, что это самое разумное решение. Браслета на нем не было больше семидесяти часов, и он со стопроцентной вероятностью слился с полем планеты, недалек тот час, когда он начнет сжигать людей или сдавливать им внутренности до состояния пюре, а все сомнения уйдут. Маги – они, как и все люди с психическими заболеваниями, считали, что могут себя контролировать. Эта уверенность как раз и заставляла их делать то, что было вторым вариантом – вернуться к людям и жить среди них, словно ничего не произошло.
Павел спустился в каюты. Здесь у него тоже был выбор – пустить себе пулю в лоб или ввести стимуляторы. Ударная доза без встроенных в тело модификантов даже мага могла убить, если ввести все одномоментно и не снимать браслет. Но браслета на руке не было.
Все эти моральные метания помогли прийти в себя, у Павла были куда более насущные проблемы. Например – детектив Волкова, которая видела его без блокиратора. Нетрудно было догадаться, что именно первым делом она доложит своему начальству, и как быстро Служба контроля начнет им заниматься.
Он занялся Настей.
Можно было просто заставить ее забыть то, что произошло на острове – вывести отдельные участки долговременной памяти из строя, не навсегда, воспоминания оставались как бы под замком, открыть который можно было ключевой фразой. Метод действенный, но ненадежный, Павел не достиг еще той степени слияния, при которой можно копаться в чужих мозгах, да даже если бы достиг, в полиции работали специалисты-психиатры, которые сломали бы эту блокировку на раз-два.
