– Если хочешь, конечно.
Льюис окинул взглядом подъездную дорожку, дом, где была Элис, и выключил мотор.
– Давай.
Некоторое время они шли по обочине, затем остановились у пригорка, ведущего на поле – длинное и узкое, отделяющее дорогу от вокзала. Через поле к лесу вилась тропинка. Деревья отбрасывали длинные тени; стволы сверкали в лучах заходящего солнца; поле отливало золотом.
Тэмзин оперлась на руку Льюиса и взошла на пригорок. И, не отпуская руку, заглянула ему в глаза.
– Идем в лес.
Льюис замешкался. Может, не стоит никуда ходить вместе?
– Хорошо, – наконец сказал он, и они зашагали по тропинке.
Льюис курил сигарету и по пути смотрел под ноги. Его мысли блуждали где-то далеко. Тэмзин, судя по всему, не прочь помолчать. В лесу среди деревьев стояла приятная прохлада. Тэмзин шагала, сцепив руки за спиной, и изредка косилась на Льюиса. Он чувствовал ее взгляд и понимал, что девушка пытается привлечь внимание, однако, зная, что продолжения не будет, начинать ничего не хотелось.
– Я тебе разонравилась?
– Нет.
Со всех сторон их обступали деревья. Тэмзин остановилась и прислонилась к широкому дубу. Льюис встал неподалеку, вполоборота к девушке. Она сняла туфли; разумеется, ее босые ноги были безупречно чистыми. Расстегнула пуговицу на запястье и стянула перчатку, затем другую, и, откинув волосы красивой волной, выразительно посмотрела на Льюиса. Тот бросил сигарету и затушил ногой. Происходящее начинало его раздражать.
– По-моему, я тебе больше не интересна, – проговорила Тэмзин. – А раньше ты считал меня красивой, я точно знаю.
– Чего ты от меня хочешь?
– Что за странный вопрос?
– Почему ты все это делаешь?
– Я же сказала. Хочу помочь.
– Чем помочь?
– Льюис, ты…
Он был рад, что поставил ее в тупик.
– Когда у тебя день рождения?
– Что?
– Просто скажи когда.
– В мае.
– Двадцать первого мая. У тебя были гости?
– Конечно, куча гостей. А что?
– Дома праздновала?
– Льюис?
– Дома или нет?
– Да, дома! Зачем ты допытываешься?
– Просто общаюсь с тобой. Нормальный разговор нормальных людей, разве нет?
– Но ведь ты не такой…
– Не такой? А какой?
– Послушай, ты правда хочешь, чтобы я сказала?
Он не хотел. Тэмзин снова прислонилась к дереву. Толстый дуб подчеркивал ее хрупкость. Льюис шагнул к ней.
– А мальчики у тебя были?
– Мне двадцать один. По-твоему, я не встречалась с мужчинами?
– Ты имеешь в виду, что мальчишки тебе не нужны?
– Ты и не мальчишка.
– А кто я?
Тэмзин рассмеялась:
– Ты – недоразумение.
– Я недоразумение. У меня все не как у людей. Можем сходить в кино. Или где-нибудь поужинать.
– Глупенький, мне это не нужно.
– А что же тебе нужно? Чего ты хочешь, Тэмзин?
– Болтать с тобой.
– О чем?
– О разном.
– О книгах? О спектаклях? О чем?
– Ну, например… о твоих проблемах. Хочу тебя утешить.
– Утешить?
– Твоя мать…
– Моя мать утонула. С тех пор прошло почти десять лет. Мне тогда туго пришлось, но сейчас все в порядке. Еще о чем?
– Ну…
– Почему еще меня нужно утешать?
– Слушай, перестань!
– Ты не хочешь поболтать?
– Хочу, но…
– Но не об этом, да? А о чем?
– Ты знаешь, что про тебя ходят слухи? Что ты сам ее убил…
Тэмзин улыбалась как ни в чем не бывало.
– Что?!
– Поговаривают, что ты убил мать. Никогда не слышал? Когда ты как с цепи сорвался, стал пить и убегать, все так и говорили – что тебя совесть замучила. Не знал?
Льюис ошарашенно молчал.
– Это было десять лет назад. Она… она утонула. – Он стал мямлить, как ребенок, не то оправдываясь, не то сознаваясь в чем-то. – Купалась и…
Тэмзин накрыла его руку ладонью и подошла ближе.
– Ох, Льюис, прости, пожалуйста. Зря я это сказала.
Она бросила перчатки на землю и взяла Льюиса за вторую руку. Он чувствовал ее дыхание у своей щеки. И наконец понял. Понял, отчего она так добра.
– Льюис? – выдохнула Тэмзин.
Он обнял ее за талию и поцеловал, довольно умело заставив ее желать этих объятий. Тэмзин ответила на поцелуй и прижалась к нему.
– Не надо… – шепнула она, почти касаясь губами его губ.
Он снова поцеловал ее, будто наблюдая за ними обоими со стороны, и Тэмзин прильнула к нему всем телом. Потом подняла глаза и довольно улыбнулась.
– Теперь я знаю, – сказал он.
– Что?
– Чего ты хотела.
– Свинство так говорить! – оскорбилась Тэмзин.
Льюис почувствовал удовлетворение, решил не отступать и поцеловал ее снова.
– Тебе ведь не нужно, чтобы я тебя куда-то приглашал?
Он чувствовал биение ее сердца у своей груди. А может, наоборот, его сердце билось у груди Тэмзин.
– …вот чего ты хочешь…
Он поцеловал ее в губы, потом, откинув волосы, поцеловал в шею, однако держал себя в руках и не продолжал, хотя Тэмзин изнемогала от желания.
– Нет, нет!
– Нет?
– Нет, – сказала она, все еще держа его за руку.
Она касалась его совсем иначе, чем другие женщины; ее пальцы деликатно скользили по его руке, словно исследуя и не зная ничего наперед. Льюис положил ладонь ей на спину и притянул к себе. Охваченная страстью, Тэмзин задрожала и издала сдавленный, неестественно высокий писк.
