– А потому… – уже без былой смелости продолжил я. – Я хотел уточнить у вас о той части семьи, что упоминается в истории… гм, другой части нашего города. Я говорю об Ангелине и Германе Бодрийярах. Ведь они… были частью семьи… упомянутых вами Николаса и Валериана, верно?
– Верно, – без особых эмоций подтвердила женщина, опуская бутылку на место.
– Да, я узнал о них благодаря истории особняка МёрМёр, – как бы оставил себе небольшое алиби я. – И хотел спросить, участвовали ли они… ну, в процессах? Имели ли значение для бизнеса? Понимаете, история, описанная в городских сплетнях, очень трагична и несколько не…
– На каждое стадо приходится больная кобыла, мистер Дуглас. И не одна, – довольно резко перебила меня старушка, словно становясь сильнее и злее прямо на моих глазах. – В нашем случае без ошибок природы тоже не обошлось.
Я почувствовал, как мои ноги приклеиваются к полу, потому как остов всего моего хилого тела взяли ступор и озноб разом. Мне казалось, что буквально на мгновение я оказался внутри истории Джереми и со мной говорила не его мать, а кто-то из тех самых предков, что отчаянно гнобили Германа за само его существование.
– Я понял, – только и получилось что выдавить у меня.
– Ах, мы спустились, и я совсем забыла завести вас в альма-матер всея фармации, мистер Дуглас! – тут же поменялась в лице старушка, расплываясь в улыбке так, словно теперь мы собирались на выставку бабочек и радужных пони. – Пойдемте же, я покажу вам кабинет мистера Николаса Бодрийяра.
Вновь схватив меня за локоть, женщина поковыляла со мной наверх. Я должен был отметить, что в этот раз ее пальцы казались мне особенно цепкими, потому как с первого взгляда довольно слабые и морщинистые ладони впивались в мою кожу с достаточно болезненным давлением.
Одно было хорошо – именно в то место, куда мы направлялись, я и хотел попасть с самого начала.
Вернувшись к прилавкам, миссис Бодрийяр завела меня за тот, что считался главным и держал своим старым, но крепким остовом тяжелую старинную кассу. Практически неприметная дверь скрывалась между двумя стеллажами с товарам и, судя по планировке зала, вела куда-то вглубь помещения.
Пожилая женщина коснулась резной ручки и пропустила меня вперед. Моему взгляду открылась невероятно пыльная и душная каморка, которую кабинетом назвать было нельзя. Однако, тот самый рабочий стол отца Германа, описываемый Джереми, был на месте, а вот круглый ковер явно был давно заменен.
