Луцык загоготал и потер руки.
— Значит, перепихону быть!
— Скажешь тоже, она мне в бабушки годится.
— Возраст любви не помеха!
— Я все-таки предпочитаю женщин помоложе.
— Между прочим, а где она сейчас?
— Веда-Милана? Не знаю. Сказала, что сама меня найдет.
— Как миленько.
— Слушай, а ты реально думаешь, что она того?
— Чего?
— Ну это… втрескалась в меня…
— Насчет «втрескалась» не знаю, но склонен предположить, что бабуля не прочь поизучать с тобой «Камасутру».
— Не, ну ее на фиг.
— А помнишь, как ты запал на пожилую актрису, которая снималась в фильме «Спектр», ну который про Джеймса Бонда?
— На Джуди Денч?
— Точно, на нее.
— Да она там вроде не шибко старая.
— Ей там 75 лет, тютелька в тютельку.
— Неужели? А с виду не скажешь.
— Скажешь. Просто с возрастом ты, видать, стал угорать по старушкам.
— Не неси чушь, Луцык.
— Твоя последняя девушка была старше тебя на четыре года.
— И что?
— Ничего. Просто факты.
— Да иди ты! — Кабан задумался и невольно напрягся. Шутки шутками, но кто ж знает, что на уме у настоятельницы. — Слушай, а что мне делать, если… ну сам понимаешь…
— Как что? Вперед, и с песней!
— С какой такой песней?
— А ты много их знаешь, чтоб в тему подходили? Кончено же… «Бабушки, бабушки, бабушки-старушки, бабушки, бабушки, ушки на макушке»!
— Сволочь ты!
— Да ладно, расслабься, дружище, я просто пошутил.
— Нашел повод! А мне сейчас не до шуток. Что делать-то?
— Я не понимаю, в чем проблема? Будет приставать, скажи «нет», делов-то.
— Ага, «скажи 'нет»… Ты забыл, где мы находимся? Это же логово долбаных сектантов.
— Долбанных, но дружелюбных сектантов, заметь.
— Еще не вечер. Я уверен, что они еще покажут свои зубки.
— Да ладно тебе!
— Короче, я боюсь, что если откажусь с ней переспать, это может повлиять на отношение к нам местных.
— И что дарьянцы сделают? Выгонят?
— Да мало ли что у них на уме!
— Если ты так паришься из-за этого, переспи с Ведой-Миланой. И все проблемы будут решены!
— Но она же старуха!
— На нашей планете это называется эйджизмом.
— Но мы не на Земле, а на Карфагене…
Тут Луцык почувствовал, как внутри у него разливается какое-то странное тепло. В голове приятно зашумело. На душе стало радостно и весело. Он сомкнул глаза и вдохнул полной грудью. Ноздри щекотал какой-то сладкий аромат…
— Эй, очнись!
Луцык открыл глаза и увидел перед собой Левшу.
— Ты тут уже минут десять тут стоишь как вкопанный. И не реагируешь ни на что.
— Неужели? А я думал, что прошло несколько секунд, я всего лишь закрыл глаза.
— Ты под кайфом. Вы все тут под кайфом.
— Чего?
— Варево, что вы пили. Это какая-то наркота!
— Неужели?
Луцык лениво оглянулся по сторонам. Кругом были люди. Некоторые сидели на земле, кто-то танцевал, другие, обнявшись, целовались. Кто-то лежал на спине и созерцал небо, бурча что-то себе под нос.
Взгляд Луцыка упал на его ладонь. Пальцы неестественно вытянулись, ногти горели зеленым светом, словно в них вкрутили маленькие лампочки.
— Круто! — оценил он.
— Что круто? — спросил Левша.
— Мои пальцы светятся!
— Ты что, не слышишь? Ты под кайфом!
— Да понял я все… Но как же круто… — Луцык снова уставился на свои ладони, но вдруг спохватился. — А ты часом Кабана не видел?
— Нет, не видал.
— А Джей и Гюрзу?
Левша что-то сказал, но слов было не разобрать, его голос, словно под воздействием акустических эффектов, лишился четкости и превратился в один сплошной звенящий гул. А потом Левша просто исчез. Растворился в воздухе. Растаял за одно мгновение.
Луцык понял, что и окружающая действительность поменялась. Теперь он находился в какой-то пустыне. Вокруг было много кратеров. Но не вулканов. Так выглядели следы от падения метеоритов. В голубом небе светило яркое солнышко.
«Похоже не Луну», — подумал Луцык.
Мимо шел двухметровый гуманоид с двумя головами и тремя носами.
— Привет! — сказал Луцык. — Ты местный?
Гуманоид притормозил. Теперь его можно было рассмотреть получше. Одна голова спала, а вторая, надув губы, ответила:
— Нет, я с Дельта-Гамма-Просима-Плазма. Бывал там?
— Не доводилось.
— Рекомендую. Роскошная планета. Прекрасный климат. Круглый год солнце, теплый океан, на деревьях растут экзотические фрукты. А уж про девочек молчу. Их у нас просто завались. Черные, белые, красные… Какие угодно.
— И все такие же, как ты, двухголовые?
— Ты что-то имеешь против?
— Нет, не имею… Просто как-то необычно.
— Слышь, Федот, этот урод говорит, что мы ему не нравимся! — крикнула говорящая часть тела спящей прямо в ухо.
Вторая голова, не открывая глаз, причмокнула:
— Мне по барабану. Не мешай спать, Пашка.
— Да проснись ты! Тут задеты честь и достоинство!
— Отстань!
— И вот так всегда, — переведя взгляд на Луцыка, вздохнул Пашка.
— Не ладите?
— В последнее время не очень. Хотя Федот мне кровный брат вообще-то. Поддерживать друг друга должны, помогать. А стали как чужие.
— Так бывает. Время идет. Все мы меняемся.
— А ведь раньше были не разлей вода. А сейчас одна только видимость осталась.
— Жаль.
— Еще как! Ну мне пора. Будь здоров! — и пришелец исчез, словно его и не было.
