— Я даже играл когда-то в группе… — не без гордости заявил писатель.
— Дай угадаю на чем! — оживился динозавр.
— Валяй, — пожал плечами Луцык.
— Басист!
— Не-а. И с чего ты так решил?
— В голове у тебя пустовато.
— Вообще-то я играл на барабанах.
— А кто любимый ударник?
— Дэйв Грол.
— Этот хороший. Лупил в «Нирване» так, что мама не горюй!
— Кстати, Фил Коллинз начинал как ударник.
— И как барабанил?
— Входит в десятку лучших барабанщиков всех времен.
Дождь закончился так же неожиданно, как и начался. Вновь выглянуло солнышко. А вот новый знакомый из Узбекистана тоже исчез.
Луцык еще какое-то время побродил по пустыне, а после, умаявшись, заснул прямо в песочнице.
Разбудил его громкий рев. Оказалось, медвежий. Косолапый сидел недалеко, был величиной с быка и имел бурый окрас.
— Ты чего ревешь?
— Я не реву, а общаюсь со Вселенной, — спокойно ответил медведь.
— А можешь потише общаться, а?
Хищник враз притих и представился:
— Меня Алешей звать.
— Луцык. Это у тебя, что ли, шуры-муры с Дарьяной?
— У меня.
— А расскажи мне, что это за женщина.
— Суровая, но справедливая.
— Красивая?
— Чертовски!
— А где она?
— Ушла на шоколадное обертывание.
— Понятно. Слушай, меня что-то в сон клонит. Я тебя не гоню, но, будь добр, веди себя потише.
— Хорошо.
Писатель сомкнул веки и провалился в бездну сна.
Проснулся он в большом темном сарае. Все тело болело и хотелось пить.
«Сейчас бы кваса, — подумал Луцык. — Большую кружку холодного пенного кваса. Как в детстве».
И тут ум пришла старая городская легенда про бочку с квасом.
На одной московской улице стояла бочка с квасом. И такой вкусный был тот квас, что со всего города люди за ним приходили. Но однажды квас перестал через крантик течь. Как так? Ведь в бочке еще плещется. И так и эдак бочку трясли, а не течет квас через крантик. Тогда решили внутрь заглянуть, а как открыли, то увидали, что внутри труп лежит, у которого глаз из глазницы выпал и течь квасу не дает.
С некоторым усилием Луцык смог подняться и вытянулся во весь рост. Его немного штормило, в голове плыл туман. Увидев стоящую рядом лохань с водой, он утолил жажду и окунул туда голову. Вода была холодной и подействовала отрезвляюще.
— Ну и вштырило же меня, — произнес он вслух и вышел наружу.
Солнечный свет резанул по глазам, заставив прищуриться. Луцык ожидал увидеть кругом недвижимые тела, как после какого-нибудь рок-фестиваля, но картина оказалась совершенно противоположной. Жизнь в поселении кипела.
— Эй, Луцык! — окликнула его Тигги. — Ты куда вчера запропастился?
— Да так… Прилег отдохнуть.
— А мы до самого утра славили Дарьяну… Ночью через костер прыгали, зря ты не пришел.
— Приболел немного. Ох и забористое это ваше варево…
— Причастный настой делается по уникальному рецепту, известному только Веде-Милане.
— А что у меня глюки были, это нормально?
— Мы называем это астральным путешествием. И это в порядке вещей.
— А вы, видать, закаленные. С утра пораньше за работу…
— Эх ты, соня, сейчас уже двенадцать часов.
— А моих друзей ты не видала?
— Нет. Походи поищи.
Долго искать не пришлось. Сделав буквально несколько шагов, он нос к носу столкнулся с Левшой.
— Ну что, отпустило? — спросил тот.
— Кажется, да.
— Это я тебя в сарай отволок. Накрыло тебя, мама не горюй. Колбасило по всему мясокомбинату. Бледный весь стал, слюна течет, глаза навыкате…
— И кадку с водой ты поставил?
— Я.
— Вот за это отдельное спасибо.
Через минутку к ним подрулила Джей. На ее лице играла загадочная улыбка.
— У меня для вас две новости, — промурлыкала она.
— Рассказывай сперва хорошую, — сказал Луцык.
— Ну они не то чтобы из разряда хорошая и плохая. Просто новости.
— Ну же, не томи.
— Кажется, Гюрза переспала с тем шатеном.
— С каким еще шатеном?
— С которым она танцевала.
— Ай-ай-ай, как не стыдно! Давай дальше!
— Веда-Милана и Кабан объявили о помолвке!
— Что⁈ — в один голос спросили оба мужчины.
— Что слышали.
— Давай-ка по порядку. От кого ты это узнала? И где сейчас Кабан?
— Да вся Дарьяна только об этом и судачит. А Кабана я еще не видела. Мне от вчерашнего пойла стало плохо, всю ночь мутило. А потом спала как убитая.
— Повезло. А меня вот конкретно накрыло. Галлюцинации, бред…
— Это все из-за напитка.
— Ну да.
— Я как-то встречалась с одним психонавтом… так он себя называл…
— А имя у него было?
— Угу. Его звали Петей. Любил он кушать мухоморы. Однажды он купил какой-то редкий гриб. Алый король. Так назывался этот гриб. Как у Стивена Кинга в книге, угу. И решил его с другом Павликом натурально скушать. И вот Петя говорит мне: «Джей, мы будем погружаться в себя и познавать мир. Женщины нам ни к чему. Иди. Погуляй». И я пошла в гости к жене этого самого Павлика. Вернулась часов через пять. Дома бардак. На полу заблеванные полотенца, сожженная кастрюля, размазанное по всей кухне мороженое. И дрожащая кошка, прячущаяся в шкафу.
— А эти двое?
— Все позеленевшие в ванной сидели. Как меня Павлик увидел, блеять начал: «Джей, приготовь нам яишинки… пожалуйста… как ты умеешь с помидорчиками, сырком». Скотина конченая.
— Прикольно.
