— Вот ты заладил… Ты не веришь в любовь с первого взгляда?
— Верю, но…
— Что еще за «но»? Ты вспомни Ромео и Джульетту.
— А ты помнишь, чем у них все там закончилось? «Нет повести печальнее на свете» и прочее бла-бла-бла.
— Помню. Но, поверь мне, имеются и непридуманные положительные примеры. Скажем, я и мой муж Кирк. Мы полюбили друг друга с первого взгляда.
— Ничего себе!
И Тигги процитировала Вильяма, понимаете, нашего Шекспира:
— Любовь — над бурей поднятый маяк,
Не меркнущий во мраке и тумане,
Любовь — звезда, которою моряк
Определяет место в океане.
— Надо же…
— Ровно через час знакомства он уже сделал мне предложение.
— Хм-м…
Именно в этот момент, словно специально ждал реплики на выход, невдалеке от них появился сам Кирк. Он был высок и худ, черная роба висела на нем, как на вешалке. Глаза мужчины выражали вселенскую тоску, нос его обгорел и облупился. На шее у Кирка сидел мелкий пацан и с силой барабанил по башке кулаками. Рядом носились еще двое детишек, девочка и мальчик, которые то и дело отвешивали папане пендели и заливисто гоготали.
— Кирк! — Тигги помахала мужу рукой.
— Дорогая, может быть, деткам пора спать? — заунывным голосом спросил он.
— Погуляйте еще часик-полтора.
— Но, дорогая, я…
Хранительница очага нахмурилась, сжала кулаки и проорала:
— Я что сказала? Ты не понял⁈
— Дорогая, у меня единственный выходной на неделе, и я… — начал мямлить Кирк.
— И ты проведешь его с семьей! — постановила Тигги и, сменив тон на прежний, спросила у Луцыка: — Видишь, какой он у меня хороший?
— Вижу. Просто идеал. Вам крупно повезло.
— Ну не идеал, конечно, тут ты преувеличил. Но меня любит безумно, и детей тоже.
— Ну да, это заметно… Особенно они его.
— Папа для них пример для подражания.
— Еще бы!
— Угу.
— А детишки-то у вас озорники растут.
— Это точно. Наши маленькие непоседы.
— Часто наказываете?
— Что ты! Что ты! У нас в Дарьяне такое не приветствуется. Заступница учит нас жить в гармонии с окружающим миром.
Пацан тем временем успел слезть с шеи Кирка и найти где-то суковатую палку, которой и попытался треснуть отца, но был оперативно обезоружен. Да уж, полная детско-отцовская гармония, ничего не скажешь.
— Слушай, а давай вернемся к Кабану и Веде-Милане.
— Ты хочешь услышать от меня что-то конкретное? — осведомилась дарьянка.
— Во-первых, как такое случилось? Веда-Милана далеко не красавица, да и возраст…
— Можно подумать, твой Кабан просто принц Персии!
— Нет, конечно, но уж точно ее моложе.
— Я же тебе ясно сказала, любовь с первого взгляда.
— Тигги, крошка, я знаю Кабана уже много лет. Почти всю жизнь. И поверь мне, это не в его стиле.
— А в этот раз наша коса на камень.
Луцык понял, что спорить бесполезно, и перешел к следующему пункту:
— И что будет дальше?
— Свадьба.
— Прямо настоящая церемония?
— Ну да, церемония. Влюбленные поклянутся друг другу в верности и попросят заступницу Дарьяну освятить их союз.
— И что, на них с небес польется свет или что-то вроде этого?
— Ничего не польется. Они почувствуют это здесь, — она коснулась ладонью сердца. — Это незабываемое чувство. И оно останется с ними навсегда.
— А потом что?
— Как это что… Будут жить в горе и радости, пока смерть не разлучит…
— Будут жить в Дарьяне?
— Наверное. Мне-то откуда знать?
— Послушай, а не могла бы ты отвести меня к Кабану?
— Я не знаю, где он.
— Неправда, я вижу, что знаешь.
— Предположим, знаю. И что?
— Просто отведи меня к Кабану.
— Это еще зачем?
— Я хочу обнять старого товарища, пожелать ему успехов в личной жизни и…
— Веда-Милана велела не беспокоить их.
— Ты мне просто место назови. А дальше я сам.
— Охрана тебя не пустит.
— Ну пожалуйста! Пожалуйста!
— И не уговаривай. Смирись с тем, что Кабан останется в Дарьяне навсегда… Кстати, а если хочешь остаться и ты — без проблем, — Тигги провела кончиком языка по верхней губе. — Кирка часто не бывает дома, а я не люблю одиночества.
— Я подумаю над твоим предложением.
Луцык пересказал состоявшуюся беседу Джей и Левше.
— Дело плохо, — приуныла вокалистка «Изгоев».
— А может быть, ваш Кабан и вправду втюрился в эту старушенцию? — предположил мастер.
— Еще чего! — кинулся друг на защиту друга, но после небольшой паузы тихо сказал: — Хотя, с другой стороны, ему же нравилась Джуди Денч.
— Чего? — изумилась Джей.
— Кабан фапал на бабулю из киношки про Джеймса Бонда.
— Ничего себе! Вот так новость!
— А я вот его не осуждаю. Многим нравятся женщины постарше, — со знанием дела выдал Левша.
— Да ты видел эту Веду-Милану? Ей на кладбище давно прогулы ставят! — тряхнул головой Луцык. — В общем так. Нам нужно как-то увидеться с Кабаном. Если вдруг окажется, что у него реально роман с настоятельницей, то мы умываем руки, совет им да любовь. А если дело обстоит не так, то, как говорится, «сам погибай, а товарища выручай».
К ним подошла Гюрза. Она буквально вся светилась и мурлыкала под нос какую-то песенку.
— У кого-то сегодня была бурная ночка? — поддел сочинитель.
Актрисуля уставилась на него недоумевающим взглядом:
— Не понимаю, о чем ты.
— Признавайся, делала сегодня джага-джага?
— Чего?
— Ну, каталась на веселом дельфине?
— В смысле?
— Делала динь-динь?
