— Ты бредишь. Я ничего не понимаю о чем ты говоришь.
— Да ладно, все ты отлично понимаешь. Признавайся, изменила Остапу?
— Да как ты… да ты…
— Не расходуй зря свой яд, — вмешалась Джей, — я вас видела вместе. Тебя и этого красавчика. У забора.
Обвиняемая растерялась и неуклюжим движением принялась поправлять волосы:
— Мы просто разговаривали… А потом мне стало плохо, начала мерещиться всякая дрянь, и Лайон мне помог…
— Лайон?
— Его так зовут.
— Дурацкое имя. Похоже на кличку парня по вызову.
— Кто бы говорил — Анжелика!
— Аккуратней на поворотах, детка, а то снова получишь в нос!
Гюрза машинально коснулась своей носопырки и сверкнула на оппонентку глазами. Кстати говоря, от синяков и ушибов на ее личике не осталось и следа — чудодейственное мумие сработало на славу.
— Короче, ты не настроена говорить правду, — заключил Луцык.
— Я все сказала, — ответила Гюрза.
— Интересно, а как отреагирует на это Остап, когда мы его найдем?
— Не думала, что ты стукач.
— Как ты меня назвала, повтори?
— Стукач.
— А ну-ка повтори!
— Стукач. У этого слова есть множество синонимов. Ябедник. Дятел. Доносчик. Радист. Сука!
— А ты шлюха!
— Стукач!
— Подстилка!
— Прелюбодейка!
— Стукач!
В роли рефери на сей раз выступила Джей. Она крикнула: «Брейк!» и развела «боксеров» по углам.
— Ладно, — шмыгнула носом Гюрза. — Я немножко изменила Остапу…
— Немножко? Это как? — ехидно заметил Луцык.
— Это в первый и в последний раз. Ясно?
— Конечно, конечно.
— Ой, тоже мне поборник морали! Сам будто бы никогда не изменял!
— Никогда!
— Что, вот ни разу?
— Нет, ни разу.
— А остальные?
— Я в молодости еще тот ходок был! — разулыбался Левша.
— Да слышали мы уже о твоих похождениях, — вздохнула Джей.
— Левак укрепляет брак! — провозгласил он и поднял над головой сжатый кулак.
— Джей, — зрачки Гюрзы сузились, она и вправду стала похожа на змею. — Ты ведь изменяла Луцыку?
— Я⁈
— Ты.
— Что за чушь ты несешь?
— А мне Остап рассказывал, что у вас был роман.
— Мы тогда уже не встречались с Луцыком.
Писателя бросило в жар, потом сразу в холод. И снова в жар. Новость прозвучала как гром среди ясного неба. Ему словно нож в спину воткнули. Луцык в этот момент и в самом деле ощутил свербящую боль в позвоночнике.
Он чувствовал себя раздавленным. Как же мог Остап нарушить неписаный мужской закон: ни в коем случае не трахаться с девушкой друга, даже если они разбежались⁈ А Джей? Как могла она⁈ Неужели на свете мало мужиков? Что, нельзя было найти кого-нибудь не из их тусовки. Какого-нибудь Костю, или Анатолия, или Петра… Да хоть Вольдемара, только не Остапа!
Зачем она так поступила?
В последнее время Луцык лелеял надежду на воссоединение, и, как ему казалось, дело сдвинулось с мертвой точки. А тут такое… Как теперь быть? Что делать? А когда они найдут Остапа… Да-да, они обязательно его найдут. Теперь — стопроцентно, без малейших сомнений! И вот тогда он поглядит в глаза этому предателю и набьет ему рожу. И неважно, что Остап теперь дерется как Стивен Сигал. Чем труднее битва, тем слаще победа.
А что потом?
«Набью ему морду, и свалю на край света, — раздраженно думал Луцык. — Вырою землянку. Буду жить отшельником, что та Дарьяна. Сушить грибы, сажать фасоль. Жрать ужей и жарить жаб».
— Лу-у-уцык! — Джей дернула его за рукав. — Очнись! Что с тобой?
Писатель вернулся в реальность и произнес сдавленным голосом:
— Ты предала меня, Джей.
— Я⁈
— Да, ты! Ты спала с Остапом.
— Обожди. К тому времени мы с тобой уже не встречались.
— Неважно.
— Еще как важно!
— Ты не должна была спать с Остапом.
— Неужели?
— Да. Не должна.
— Может, я у тебя должна была спросить разрешения?
— Я бы не разрешил тебе.
— Чего⁈ Луцык, ты в своем уме? Я свободная женщина. Занимаюсь сексом с кем хочу. И точка!
— Ты не должна была спать с Остапом.
— У тебя что, пластинку заело?
— Не ожидал от тебя такого.
— Да, Остап мне говорил, что ты именно так отреагируешь…
— Значит, вы еще меня и обсуждали? Ну-ну…
— Поверь, у нас были занятия и поинтересней. И вообще, я не понимаю, чего ты взъелся?
Но распаленный гневом, посчитавший себя оскорбленным бывший напоминал машину, у которой отказали тормоза:
— И как он в постели? А?
— Все, прекращай. Или я обижусь.
— Значит, не хочешь отвечать?
— Не хочу.
— Я настаиваю.
— Луцык, я не понимаю, к чему все это? Что было, то прошло, и прошлого уже не вернуть.
— Я настаиваю.
— Если я тебе скажу, ты от меня остынешь?
— Да.
— Точно?
— Клянусь!
— На троечку из пяти.
— А я?
— Ты же обещал.
— Это последний вопрос.
Она утомленно качнула головой и вздохнула:
— Ты был на три с половиной.
— Чего⁈
— Три с половиной из пяти — это хороший результат, — пояснила Гюрза.
Луцык злобно зыркнул на нее, а потом снова обратился к Джей:
— А Валера?
— Ты же сказал, что больше не будет вопросов… — заметила Джей.
Луцык проигнорировал ее замечание и продолжил расспрос:
— Ты не ответила мне про Валеру.
Джей отряхнула пыльный рукав и спросила:
— Что Валера?
— На сколько баллов ты оцениваешь своего жениха?
— Давай не будем его сюда приплетать.
— Почему же?
— Потому что это моя личная жизнь. И мой роман с Остапом, кстати, не должен тебя касаться. Я свободная женщина… была.
