— И кого же ты случайно поставил на нож?
— Застрелил.
— Еще лучше. И кого же ты случайно застрелил?
— Человека.
— Ясно, что не корову.
— Я работал охранником в мебельном магазине и убил по неосторожности своего напарника. Думал, что это вор, и открыл по нему огонь.
— Охранникам разве положен огнестрел?
— Это было мое личное оружие. Револьвер.
— Понял. Продолжай.
— Прокурор шил мне преднамеренное убийство, потому что я конфликтовал с напарником, и многие слышали наши разборки. А еще прокурор говорил, что я пытал жертву перед тем, как пристрелить.
— А ты не пытал?
— Нет, конечно. За несколько часов до гибели Сахипзада упал на стеклянный столик и порезался осколками.
— Сахипзада?
— Так звали моего напарника.
— Странное имя. Звучит как название средства от геморроя.
— Оно азербайджанского происхождения. Означает «сын Сахипа».
— В Венгрии есть азербайджанцы?
— Они есть везде.
— Вернемся к сути. Значит, ты случайно убил Сахипжо… своего напарника?
— Ну да, я подумал, что это вор, и сильно испугался и поэтому воспользовался своим личным оружием. И выстрелил в него семь раз.
— Ничего себе! А почему так много?
— Говорю же, испугался. Закрыл глаза и жал на спусковой крючок, пока не закончились патроны.
— И сколько выстрелов попали в цель?
— Все семь.
— А стрелял ты с закрытыми глазами?
— Ну да.
— Да ты просто натуральный Вильгельм Телль. Тебе бы в цирке выступать с таким номером!
— Вообще-то Сахипзада был довольно крупным, не попасть было сложно.
— Насколько крупным?
— Ты знаешь актера Джона Кэнди?
— Это который играл Барфа в «Космических яйцах»?
— Он самый. Так вот, Сахипзада был раза в полтора его толще.
— Этого не может быть! Таких жиробасов просто не существует!
— Скажи это Конисики Ясокити.
— А это еще кто такой? Твой очередной дружок со странным именем?
— Известный сумоист. На пике своей спортивной карьеры он весил больше трехсот килограммов.
— Так обвинителю не удалось доказать, что ты убил напарника из злого умысла?
— Не удалось.
— У тебя, наверное, был хороший адвокат.
— На моей стороне была правда. Ну и адвокат действительно был хорош. Он мне обошелся в кругленькую сумму.
Тут кто-то стал настойчиво ломиться в дом.
— Зомби, — выдохнул Хорек.
— Чертовы ублюдки, — прокомментировал Остап.
— Как думаешь, они смогут сюда прорваться?
— Всякое может быть. У тебя есть какое-нибудь оружие?
— Имеется.
В руке у него блеснул нож. Настоящий свинорез — длинный и острый. На лице у Хорька заиграла зловещая улыбка, и он направил лезвие на Остапа.
— Ты что это задумал, гад? — осведомился тот.
— Хочу пустить кое-кому кровь, — сообщил бывший венгерский рядовой, облизывая сухие губы.
Взгляд Остапа вновь упал на мешки в углу. Присмотревшись, он увидел на них кровавые пятна и стекающую на пол красную жижицу.
— Так значит, то твое убийство было все-таки преднамеренным, — догадался Остап.
— Именно так.
Остап нисколечко не боялся Хорька. За время, проведенное на Карфагене, новоиспеченный пахан привык смотреть смерти в глаза. Да и в своих силах он был уверен, предполагая, что сломает этого дрища, как соломинку. Но сходу лезть в драку не хотелось. Зачем махать кулаками, когда можно решить конфликт путем переговоров?
— Может, поговорим? — предложил Остап, еще раз поглядев на окровавленные мешки.
Хорек пошевелил носом и просипел:
— И о чем же?
— Да хотя бы о погоде.
— Шутить изволишь?
— Хорошая, добрая шутка никогда не бывает лишней.
— Считай, что я посмеялся и оценил твое чувство юмора. Так о чем ты хочешь поговорить?
— О полюбовном решении возникшей между нами ситуации, конечно.
Урка покачал головой:
— Э, нет. Я свои обещания держу. Сказал, что пущу тебе кровь, значит так тому и быть.
— Похвальное постоянство. Я так понимаю, убийство Сахип… Кстати, а имя Сахипзада вообще склоняется или как? — спросил Остап.
— Или как.
— Это значит, что не склоняется?
— Это значит, что я не знаю.
— Понятно. А убийство твоего напарника было не случайным, верно?
— Не случайным, — согласился Хорек.
— И за что ж ты его?
— Бабу не поделили.
— Понимаю. Из-за них все наше горе.
— Верно говоришь, пахан, — собеседник тяжело вздохнул. — Ее звали Нана. Она любила шампанское и земляные орехи. Выглядела как ангел, но за милым личиком скрывалась настоящая ведьма. Я и Сахипзада ухаживали за ней, но она лишь играла нашими чувствами, никому не отдавала предпочтения. Зато разводила нас на деньги и просто стравливала. Вот представь, назначает она мне и моему напарнику свидание в одном и том же месте в одно и то же время. Мы приходили, и, само собой, обязательно случался скандал или драка. А Нана наблюдала за нами из укрытия. Да-да, все так и было, я ничего не придумываю. И мы много раз попадались в ее ловушку, ничему нас прошлые разы не учили. Что поделаешь — любовь. А любовь ослепляет… И как-то раз Сахипзада сказал, что Нана призналась ему в ответной любви и отдалась ему. Услышав такое, я просто взбесился и убил его.
Выслушав эту трагическую историю любви, Остап поинтересовался:
— А Нана? Что стало с ней?
— Не знаю. С тех пор я ее не видел, — ответил Хорек.
— Печальная история.
— И не говори.
