Дверь распахнулась и вошла девушка. Каштановые волосы больше не были мокрыми, их собрали на голове в пучок и закрепили двумя заколками в форме бабочек.
— Она!? — потрясённо прошептал Хилен. — Но я же видел…
— Да, ты видел, — кивнул Тарен. — Эй, бездельники, заносите! — добавил он.
Следом за девушкой вошли ещё двое, таща на руках…
У Хилена отвисла челюсть. Это же он сам! Ну, то есть его копия!
— В самом начале существования Кейиндара вместо неё использовали только что прошедших пробуждение силт ло, — пояснил Тарен. — Ну, или не прошедших. Но не всегда живым удавалось удачно прикинуться мёртвыми, и некоторые кандидаты в ученики замечали подвох, и ни о каком пробуждении тогда не могло идти и речи. Потому для этих целей создали вот эту куклу. Похож, правда?
— Не то слово, — пробормотал Хилен, и содрогнулся, увидев эти глаза. А ведь никакая кукла могла не понадобится, если бы он не справился.
Но когда её поднесли ближе, он увидел и отличие. Изумруд. На кукле не было украшения, что вручали каждому при вступлении, чтобы они привязались к нему и с большей вероятностью воплотили часть своей силы в нём, а не в случайно подвернувшейся вещи. И теперь этот камень жёг ему грудь.
— Давай, вставай, — поторопил его Тарен. — Там четыре человека ждут.
Новопробудившийся силт ло начал подниматься и только сейчас понял, что его всё ещё удерживают верёвки.
— Учись управлять новой силой, — сказал Тарен, в ответ на вопросительный взгляд.
Хилен припомнил скудные ответы и представил, как воздух уплотняется до остроты бритвы и разрезает верёвки. И ощутил, как тело словно стало легче, а волосы треплет приятный ветерок. Но ощущение пропало, а вместо него пришла боль в руке. Вместе с верёвкой невидимое лезвие распороло край рубашки и кожу.
— Ничего, научишься потихоньку, — ободряюще произнёс Тарен. Он перерезал остальные верёвки. — Давай, двигай, парень. Кипра тебе всё покажет.
Хилен поднялся, потёр порез на запястье и направился к длинноволосой девушке.
— Поздравляю, силт ло, — с улыбкой произнесла она. — Я — Кипра.
— Хилен, — представился юноша. Его вдруг осенило. — На той кукле не было этих бабочек! Нам же запретили расставаться с украшениями. Я мог бы и догадаться, что там не настоящая ты.
Кипра снисходительно улыбнулась.
— Когда твой разум сковывает страх, на подобные мелочи не обращаешь внимания.
— Да, пожалуй.
Хилен оглянулся назад. Две фигуры привязывали куклу к стулу, подготавливая сюрприз для следующего кандидата в ученики. Может, предложить им повесить на неё амулет?
Но от одной мысли об этом ему стало неприятно. Ужасно не хотелось расставаться с ним. Как там говорилось в книге? Он — часть души силт ло. Тогда не получалось ни понять, ни поверить в это. Правы были учителя, утверждая, что не всему можно научить.
Ладно, это всё ерунда. Думать об учёбе в такой день, вот ещё! Сейчас имеет значение только одно — он жив! И, что не менее чудесно, он — силт ло.
Хилен поднял голову к потолку, взглянул на ряд белых огоньков, освещающих путь, и добавил к ним свой. Крохотное жёлтое пламя возникло всего на миг и сразу погасло, но яркая вспышка успела осветить лица молодой девушки и парня.
Хилен счастливо улыбнулся. Он — силт ло!
— А ты не мог взять в сопровождающие кого-то другого? — спросил Ковин.
Тромвал покосился на слушающего. Тот выглядывал из-под капюшона, пытаясь разглядеть полы рясы под ногами. Он умудрялся наступать на неё чуть ли не каждый шаг. Дважды непривычное одеяние едва не слетало с него.
— У тебя есть кто-то на примете? — поинтересовался Тромвал. — Вас разве не учили становиться незаметными?
— Стать незаметным можно разными способами. И хождение в рясе к ним не относится.
— Попробуй не отрывать ноги от земли. Будешь шаркать, зато перестанешь спотыкаться. И помолчи, мы почти пришли.
Сам он оделся точно так же, сложил руки в широкие рукава и неспешно шёл вперёд по главной улице. На две фигуры в белых рясах мало кто обращал внимание. Головы людей занимали совсем другие вещи. Город снова стоял на грани бунта.
Попытка Кардела обратиться к людям и успокоить провалилась. Дюжина человек, подосланная Тромвалом, засыпала самопровозглашённого наместника не самыми приятными вопросами. На большую часть из них, вроде «Чем докажешь, что не выслуживаешь перед Белым знаменем?», он отвечал просто — это не более, чем пустые сплетни. Но когда такой ответ прозвучал в шестой раз, народ не выдержал.
Раздались первые презрительные выкрики, их подхватили, и вскоре гомон охватил всю площадь. А когда рядом с головой о зубец стены ударилось куриное яйцо, Кардел поспешил ретироваться.
Конечно, никаких обвинений, кроме сплетен, не было. Но часть обязанностей правителя и состоит в подавлении подобных слухов. Успокоить народ, отыскав нужные слова и правильно ответив на вопросы. И речи Кардела всегда звучали хорошо, явно заготовленные заранее. Но он ничего не говорил кроме них, никогда не отвечал на вопросы, чем и воспользовался Тромвал.
