— Я вас понял, — буркнул Ринвор, явно не собираясь вступать в схоластические рассуждения, и взглянул на дочку. — Мари, ты готова?
— Да, папа, — девушка присела в чём-то наподобие книксена. — Мы можем идти.
— Прощайте, — сухо бросил в нашу сторону её отец, и они заспешили к дожидающимся их на лесной дороге экипажам.
В ту же секунду к нам подбежал один из рабов, молча протянул Руне маленький мешочек и торопливо засеменил за хозяевами.
— А мы разве не с ними? — спросил я, глядя в ту сторону, где несколько секунд назад растворилась во тьме белая фигурка Мариши. Словно кусочек сахара в огромном океане чёрного кофе.
— В Лиорде нам делать больше нечего, — Руна пару раз подбросила мешочек на ладони, развязала тесёмку и ловко пересыпала монеты в мошну.
Возможно, будь я в другом настроении, звон золота и порадовал бы, но мне было до одурения хреново. Отношение Ринвора снова окунуло меня в помои рабства, иначе и не сказать. То, что Мариша даже не взглянула в мою сторону после того, как подошёл отец, было подобно последующему выливанию этих помоев на голову. И эта передача денег через раба… Чревл!
Я провёл языком по губам, сплюнул под ноги и ухмыльнулся. Что ж. Теперь я стану каждый вечер молиться Великому Номану, чтоб он ниспослал мне другую судьбу. И если он услышит мои мольбы, я обязательно вернусь в этот город. Свободным. К ней, этой аристократке-куколке. Ну, а после к Вирону заскочу. Как же не заскочить-то?
В темноте, метрах в ста, послышался удар хлыста, потом другой, шорох колёс, топот логов. Аристократы покатили к своей прежней беззаботной жизни. Наверное, о том, что произошло и вспоминать скоро не будут.
— Зачем ты девчонку целовать-то полез? — спросила Руна с ухмылкой. — Я же тебя попросила только разбудить.
— Не сдержался, — буркнул в ответ. — Да и она меня сразу рабом назвала, вот и перемкнуло что-то в голове. А о рабстве на раз определила.
— А чего ты хотел? Она же «белая» кровь.
— Да просто обидно после того, что сделал для неё. Даже про записку не спросила — я написал, не я? До лампочки ей. А ведь если бы не мой ночной визит — она бы принадлежала Тьме.
— Для неё ты низший, она так воспитана.
— Если б не подоспевший папаша, глянул бы я на её воспитание.
Я снова провёл языком по губам, вспоминая поцелуй.
— А если бы не я, тебе бы за такое нахальство пришлось дорого заплатить.
— Да знаю, — я отмахнулся рукой. — За два года разного понаслышался о том, как казнят посягнувших на благородных. И сдирание кожи с последующим посыпанием солью — это самое простенькое из всего. Перед сном рабы об этом любят поговорить.
— Про жучков тоже говорили?
— И про жучков, и про пытку лакранией.
— В вашем мире такого нет?
— В нашем мире и рабства уже давно нет. Разве что незаконное.
— Ладно, — Руна оглядела поляну. — Нужно бы здесь прибраться. Верёвки скрутить, колья повытаскивать.
— А чего рабы этих Рин’Гаров не удосужились?
— Да после твоего поцелуя, Ринвор торопился побыстрее отсюда убраться. Как бы этим беднягам языки не отрезали, чтобы они лишнего не ляпнули. Раб, поцеловавший благородную. Хм. Такое мог проделать только выходец из другого мира.
— Судя по всему, ей понравилось, — пробурчал я и поплёлся вслед за Руной, которая направилась к одному из кольев.
Сняв и смотав верёвки, мы отнесли их в лес, следом отправились и колья с одеялом. Подойдя к одному из мест, где появлялись глемы, я несколько секунд пялился на абсолютно ровный, зияющий тьмой кружок ямы. Присев на корточки, потрогал стенки рукой. На ощупь тоже всё идеально ровно. Такое ощущение, что тут поработала «сваебойка». Попробовал отколупать кусочек земли, но едва не вывихнул пальцы. Зато, по ощущению стало понятно, что здесь не просто земля, а глинозём. Вот почему так трудно было рубить этих тварей. Хорошо утрамбованная глина — её и ломом бывает не расколупать.
Убрав с поляны приметные следы проведения ритуала, мы направились к тому месту, где стояли экипажи. Оттуда по лесной дороге легче выбраться к Лиордскому тракту. Покривившись от запаха свежего навоза, я двинулся вслед за Руной по тому пути, которым мы сюда приехали. Чревловы аристократы! Могли бы и подбросить до перекрёстка. Плетись теперь по лесу в ночи.
Но никаких заклинаний в этот раз подготавливать не стал. В ночном лесу страшно только в одиночку. Если есть хотя бы один попутчик, то все страхи тут же отступают. Особенно, если не прислушиваться к шорохам и прочим лесным звукам, а вести разговор. Чем мы с бабулей и занимались. Я порасспросил у неё насчёт глемов, потом она задала несколько вопросов о моём мире. Особенно её заинтересовало, как я сюда попал. В первый раз я этот момент обошёл стороной, не по забывчивости, а скорее от волнения, сосредоточившись на своих страданиях уже здесь. Теперь же мне и самому было интересно припоминать детали.
— А кто этот Папюс Агриппа? — по голосу чувствовалось, что Руна весьма заинтересована. — Армагистр? Архмагистр?
