Мужчины молча ели, перебрасываясь редкими фразами. Горислав чинил сломанный стул, Светозар подпирал дверь новой балкой. Даже Елисей, обычно такой разговорчивый, сегодня лишь копошился у постели Мурана, меняя повязки.
Тишина.
Не та, что приходит с покоем, а та, что висит перед бурей.
Я сидел в кресле у камина, перекатывая кристалл между пальцами. В свете огня он временами вспыхивал тусклыми бликами, словно подмигивая мне.
Как добыть еще?
Шахты обрушены. Источник мертв. Но кристаллы работали в моих руках. Почему?
— Завтра, — мой голос гулко разнесся по комнате, заставив нескольких человек вздрогнуть, — мы ищем выживших. Затем — укрепляем стены.
Никто не возразил. Даже не поднял глаз. Лишь кивки, короткие, как удары топора.
В их взглядах читался страх.
Не перед тенями. Не перед князем.
Передо мной.
Я сжал кристалл в кулаке, ощущая, как его грани впиваются в кожу.
Князь не станет ждать. Он уже знает, что я жив. Знает, что Темница разрушена. И теперь... теперь он сделает следующий шаг.
Пришлет войска? Магов? Или нечто похуже?
Кристалл вдруг стал теплее.
Я разжал пальцы — на его поверхности проступил слабый узор, напоминающий руну. Ранее его не было.
— Интересно... — прошептал я.
За окном ветер внезапно стих. Слишком резко. Слишком... неестественно.
Муран, лежавший на подушках, приподнялся на локте:
— Ты слышал?
Я нахмурился.
— Что?
— Тишину.
И правда — ни сверчков, ни шороха листьев. Даже огонь в камине горел беззвучно.
Я медленно поднялся, подойдя к окну. Туман.
Густой, молочно-белый, он стелился по улицам, уже почти достигнув нашего дома.
Туман окутал город плотным молочным покрывалом, глуша все звуки. Мы стояли у окон, вцепившись в оружие, всматриваясь в белесую пелену. Но ничего не шевелилось, не подавало признаков жизни. Только тишина — тяжелая и давящая.
— Может, они ушли? — прошептал Светозар, не опуская лука.
— Или затаились, — ответила Радослава. Ее пальцы нервно перебирали край платья.
Прошло еще полчаса, но туман не рассеивался, и никакие тени не показывались.
— Надо отдыхать, — наконец сказал я. — Кто-то останется на дежурстве, остальные — спать.
Люди зашевелились, устало кивая. Радослава увела Елисея и Светозара в дальнюю комнату, где уже лежал Муран. Скоро в доме остались только я и Горислав.
Мы сидели у камина, где тлели последние угли. Горислав чистил свой нож, время от времени поглядывая на меня.
— Ты не похож на них, — внезапно произнес Горислав, его низкий голос разрезал тишину, словно нож.
Я медленно поднял бровь, ощущая, как холодный ветер с улицы пробирается под плащ. В его словах была не просто констатация факта — в них звучало что-то вроде… уважения?
— На кого?
— На людей князя. – Горислав скрестил руки на груди, его темные глаза сверкнули в свете дымного факела. — Я с самого рождения живу в этом городе. Всю свою жизнь провел тут. Застал и хорошие времена, и плохие, и самые тяжелые.
Его голос дрогнул на последних словах, будто за каждым из них стояли годы боли, голода, потерь. Я молчал, давая ему продолжить.
— И князь сюда отправлял уже людей. И управленцев, кого здесь только не было. Горислав усмехнулся, но в этой усмешке не было радости — только горечь. — Они приходили, отдавали приказы, прятались за спинами солдат. А потом исчезали, бросив нас на произвол судьбы. Но ты… ты другой.
Он посмотрел на меня так пристально, будто пытался разглядеть что-то в глубине моей души.
— Ты сам сражаешься. Идешь вперед. Не отправляешь людей на смерть. Это… заслуживает уважения.
Я кивнул, ощущая, как в груди разливается тепло. Не гордость — нет. Скорее, твердая уверенность. — Я хочу восстановить этот город. Вернуть ему былую славу.
Мои пальцы сжались в кулаки сами собой, будто тело отзывалось на скрытую энергию, пульсирующую в стенах этих древних улиц.
— Я чувствую, здесь есть магия. Здесь есть сила.
Горислав нахмурился, его плечи напряглись.
— Но князю это будет не по нраву. – Он бросил взгляд на дверь, словно ожидая, что за ней кто-то стоит. — Первое время мы не могли понять, почему он перестал нам отправлять провизию. Думали, источник иссяк. Но я… я думаю иначе.
Он замолчал, словно боясь сказать лишнее.
— Мне интересно, — я сделал шаг вперед, голос звучал тише, но тверже. — Расскажи, что ты об этом думаешь.
Горислав задумался, затем тяжело опустился на стул. Дерево жалобно скрипнуло под его мощным телом. Он сцепил пальцы в замок, наклонился вперед, и в его глазах вспыхнул огонь давней догадки.
— Я думаю, у князя не было возможности управлять этой магией. Он произнес это почти шепотом, словно даже стены могли его предать. — Она была слишком сильна. И в какой-то момент он решил, что лучше ее… запечатать.
Мои пальцы сами собой потянулись к кристаллу у пояса. Я вспомнил, как магия текла по моим венам — плавно, уверенно, будто всегда была частью меня.
А князю не удалось.
Мысль пронзила меня, как молния. Может, в этом и есть разгадка?
Магия подчинялась мне так легко, словно признавала хозяином. Но почему? Потому что я сильнее? Или… потому что она моя?
