— Ты... чёртов... сумасшедший... — прохрипел он, открывая один глаз.
Я рассмеялся.
— Зато живой.
Глухой грохот раздался где-то в глубине Темницы, и каменные плиты под ногами вдруг ожили, изгибаясь, как корабли на волнах. Со сводов посыпались осколки штукатурки, а древние фрески осыпались в прах.
— Валим отсюда! — закричал я, хватая Мурана под мышки. Его мощное тело оказалось неподъемным — словно сама земля тянула его вниз.
Муран слабо застонал, его веки дрожали, но сознание не возвращалось. Кровь продолжала сочиться из раны, окрашивая мои руки в липкий красный цвет.
Трещины на стенах расширялись с каждым мгновением, как паутина судьбы. Где-то рядом с грохотом рухнула колонна, перекрывая выход.
— Черт... — я вцепился в Мурана с новой силой, но мои мышцы горели огнем, а в глазах уже плясали черные точки.
И тогда я вспомнил.
Кристаллы.
Один все еще лежал у меня в кармане — последний, самый крупный. Я судорожно зажал его в ладони, чувствуя, как его острые грани впиваются в кожу.
— Помоги... — прошептал я, не зная, к кому обращаюсь — к древним богам, к духам предков или просто к слепой магии, что дремала в этих камнях.
Кристалл вспыхнул.
Жар прокатился по моей руке, как удар молнии, а затем хлынул в грудь, наполняя тело странной легкостью. Внезапно Муран показался мне легче пушинки.
Я рванул к выходу, едва уворачиваясь от падающих обломков. Воздух гудел, как раненый зверь, а за спиной уже рушились своды, погребая под собой древние тайны.
Последний прыжок — и мы вылетели наружу, в ослепительный дневной свет, как раз в тот момент, когда вход в Темницу с грохотом захлопнулся, засыпанный тоннами камня.
Мы рухнули на землю. Муран тяжело задышал, а я лежал рядом, чувствуя, как магия покидает мое тело, оставляя после себя пустоту и страшную усталость.
Где-то рядом раздались крики — это наши люди бежали к нам, испуганные грохотом обвала. Но я не мог пошевелиться, только смотрел в небо, где плыли беззаботные белые облака.
— Ты... — хрипло прошептал Муран, поворачивая голову в мою сторону.
Я слабо улыбнулся:
— Да, я чертов герой. Ты уже говорил.
– Чертов это кто? – Спросил Муран и отключился, а я продолжил лежать рядом с ним на земле пытаясь найти в себе силы подняться.
Все тело болело так, будто меня переехал трамвай. К нам подбежали наши спутники.
Мы направлялись обратно в лагерь медленно, как похоронная процессия. Горислав и Светозар несли Мурана на носилках, сколоченных наспех из старых досок и кожаных ремней. Каждый шаг давался с трудом — мои ноги дрожали, а рана на плече ныла тупой болью.
Радослава шла впереди, освещая путь слабым магическим светильником — бледно-голубым, как зимнее небо. Её лицо было напряжённым, а взгляд то и дело возвращался к Мурану.
— Он выживет, — пробормотал я, больше, чтобы убедить себя.
— Должен, — резко ответила она.
Когда мы наконец добрались до лагеря, Елисей уже ждал у входа, его глаза расширились при виде носилок.
— Положите его здесь, — он указал на стол, смахнув с него карты и пустые кружки.
Я прислонился к стене, наблюдая, как Елисей ловкими движениями разрезает окровавленную ткань доспеха, обнажая глубокую рану. Его руки светились мягким золотистым светом — редкий дар целителя, который он тщательно скрывал.
— Это серьёзно, но не смертельно, — прошептал он, накладывая ладони на рану.
Муран застонал, его веки дёрнулись.
— Кристаллы... — выдохнул он, голос хриплый, будто пропущенный через песок. — Они... горели…
Радослава резко обернулась ко мне.
— Что он имеет в виду?
Я медленно достал из кармана последний кристалл — тот самый, что помог нам выбраться. Теперь он был мутным, потускневшим, но всё ещё теплым на ощупь.
— Они сработали, — сказал я просто.
Радослава замерла. Её глаза, обычно такие уверенные, отражали настоящее потрясение.
— Это... невозможно. Без Источника кристаллы — просто камни.
— Видимо, не для меня.
Она протянула руку, будто хотела взять кристалл, но остановилась в сантиметре от него, словно боялась обжечься.
— Ты использовал их... как раньше использовали Родимичи?
Я не ответил. Потому что и сам не знал. Всё, что я сделал, — это попросил о помощи. А дальше... дальше оно просто случилось.
Муран резко вдохнул, его глаза распахнулись.
— Чёрт! — он попытался сесть, но Елисей удержал его.
— Не двигайся, дурак, или швы разойдутся!
Муран уставился на меня.
— Ты... ты разбудил что-то там, внизу.
Тишина повисла в воздухе, густая и неудобная.
Радослава медленно перевела взгляд на меня.
— Что он имеет в виду, Зоран?
Я сжал кристалл в кулаке.
— Думаю, нам всем стоит поговорить. Но сначала... — я посмотрел на Мурана, — сначала дайте ему прийти в себя.
Где-то за стенами лагеря ветер завыл, как голодный зверь. И мне показалось, что в этом звуке было что-то новое…
Тяжелый запах тушеной похлебки витал в воздухе, смешиваясь с дымом очага. Радослава разливала еду по мискам, ее движения были точными, почти механическими. Взгляд — остекленевшим. Она не спрашивала больше о кристалле, но каждый раз, проходя мимо, бросала на него быстрые, украдкой взгляды.
