"Мы привезли обещанное. Но у ваших стен замечены незваные гости. Также заметили следы недавней бури. Если желаете получить груз - приходите в лес. Лорик."
Конверт с шуршанием закрывается. Поднимаю голову - и встречаю пронзительный взгляд Калмыкова, в котором читается немой вопрос.
– Проблемы? - хрипло спрашивает он, переминаясь с ноги на ногу.
– Нам нужно ненадолго покинуть город, - отвечаю, вращая конверт в пальцах. - Сможешь присмотреть за нашими "гостями", чтобы не устроили беспорядков? Кстати, - поднимаю письмо, - такие послания отправлять умеешь?
Калмыков кивает, его глаза загораются пониманием:
– Без проблем.
– Отлично. Если что-то случится - сразу шлешь вестника.
Мы расходимся. Я быстрым шагом направляюсь к дому, где застаю Мурана за заточкой меча. Его широкие плечи напрягаются, когда я сообщаю о письме от Лорика.
– Должно быть настоящее, - хрипит он, но в голосе слышна настороженность.
Протягиваю ему конверт:
– Как думаешь, ловушка?
Муран берет письмо грубыми пальцами, долго изучает текст, переворачивает пергамент, будто ища скрытые знаки. Наконец разводит руками:
– Не скажу.
В этот момент подходит Елисей. Его тонкие пальцы бережно принимают письмо. Он подносит его к свету, щурится, даже нюхает бумагу.
– Сложно сказать, - наконец произносит он. - Может быть искренним, а может - попыткой выманить нас.
– Эти люди у ворот говорили о подкреплении... Не хотелось бы нарваться на засаду за стенами.
– Тогда давай так, ты остаешься в городе, а мы пойдем, – говорит Муран.
– Ты уверен? Ты хорошо уже себя чувствуешь?
– Отлично! У Елисея еще скоро зелье выносливости появится. И там я уже окончательно восстановлюсь.
– Хорошо, бери с собой мужчин. Постарайтесь забрать то, что привез Лорик. Мужчины покажут тебе другие входы в город. Делайте это осторожно. Старайтесь не попадаться ему на глаза. Уже вечереет. Поэтому давайте выйдите на рассвете.
Муран кивает.
Вечер и ночь проходит тихо. Мои люди иногда выходят на улицу, заниматься восстановлением города еще слишком рано. Снег почти растаял, но теперь по городу текут реки воды. И такое ощущение, что они никогда не закончатся.
Но люди все же выходят, разминаются, прогуливаются. Теперь на нашей обзорной башне снова постоянно есть дозор. И мне докладывают, что люди князи ведут себя все так же тихо.
Три повозки, четыре человека. И больше никого. Это странно и подозрительно. У меня есть несколько версий.
Возможно, на них в лесу кто-то напал.
Но зачем они разделились?
С первыми лучами солнца Муран, Горислав и еще один мужчина отправляются в лес. Они идут через прореху в стене, подальше от людей князя, чтобы те их не заметили.
Им придется сделать круг, чтобы спрятаться, но это лучше, чем попадаться им на глаза. Когда они уходят, то Светозара я отправляю на обзорную башню, чтобы он следил за тем, что происходит. А сам тем временем сообщаю, что буду патрулировать город.
Но на самом деле у меня совершенно другой план. Я хочу восстановить еще несколько домов. Я иду в ту сторону, где мы нашли оборудование для Елисея.
Подхожу к завалу дома и решаю начать с этого места. Эти дома находятся в углуби города. И мне кажется, будет правильным начать восстановление города именно отсюда.
Я остановился посреди брусчатой дороги, ощущая под ногами неровности старых камней. Три полуразрушенных здания стояли передо мной, словно пьяные – стены покосились, крыши провалились, окна зияли черными дырами. Но что-то в этом месте цепляло – может быть, остатки былого уюта, может, энергия, витавшая в воздухе.
Разминаю пальцы, чувствуя, как магия начинает пульсировать в кончиках. Первым делом берусь за лавку травника – самое маленькое здание справа. Мы были тут недавно с Мураном и Елисеем.
Прикладываю ладони к облупившейся стене, и тут же по моим рукам пробегают золотистые искры. Дерево под пальцами начинает шевелиться, словно живое – трещины срастаются, доски выпрямляются, обретая прежнюю форму.
Слышу, как где-то внутри здания что-то щелкает, скрипит, встает на место.
Крыша буквально сплетается заново – черепичные пластины поднимаются в воздух, переплетаются, образуя аккуратную кровлю.
Окна вспыхивают голубым светом – и вот уже в проемах появляются чистые стекла, блестящие на солнце. Запах сушеных трав вдруг наполняет воздух, хотя внутри пока ничего нет – просто память этого места.
Перехожу к булочной. Здесь работа идет сложнее – каменная печь в углу рассыпалась почти полностью. Концентрируюсь, и каменные глыбы начинают подниматься, сливаться, принимая прежнюю форму. Чувствую, как потеют виски от напряжения.
Но вот печь стоит целая, даже дверца с коваными узорами на месте. Деревянные прилавки сами собой скрипят, выравниваясь. В носу щекочет запах свежего хлеба – опять эти странные воспоминания места.
