— Благодарствую, — довольно прогудел он, повесив шлем на рукоять револьвера, и тут же погрозил пальцем. — Но ежели что, смотри мне… Я тебя запомнил, Мишель Смолл.
— Конечно, офицер, — кивнул я, всем видом показав готовность к сотрудничеству. — Могу идти?
— Не задерживаю.
Он козырнул на прощание, а я продолжил путь, радостный, что так легко отвязался.
Уже вечерело, а ещё нужно столько всего: определиться с ночлегом; в конце концов, пообедать; одежду в божеский облик привести. Да и лицо подлечить не мешало бы. Видок у меня, наверняка, ещё тот.
На Большую Спасскую возвращаться не стал — заметил скучающее такси в начале Почтамтской. Подбежал и, пока водитель меня толком не рассмотрел, нырнул на задний диван.
— Куда едем? — лениво спросил таксист, слава богу, не обернувшись.
— В гостиницу, — сказал я, захлопнув за собой дверцу.
— В какую? — уточнил тот, дёрнув кривой рычаг под рулём.
— В самую лучшую. Уложишься в пять минут, получишь два счётчика.
— Это мы мигом. Домчим с ветерком, — оживился водитель, услышав про двойную оплату. — У нас тут есть пара очень приличных. «Императорский стяг» и «Бристоль». Вам какая больше по нраву?
— На твоё усмотрение, — бросил я и устало отвалился на спинку.
— Тогда в «Бристоль».
В моторном отсеке запыхтел паром двигатель, таксист снял ручник, нажал на педаль, машина мягко тронулась с места. В другое время меня однозначно заинтересовало бы устройство и органы управления автомобилем, но сейчас я слишком устал. Вдобавок голова пухла от куда более насущных мыслей.
Пока в абсолютном плюсе — добытые деньги и открывшиеся Дары «Интуита». Нужно ещё посмотреть, как там и что, но с этим чуть позже. В остальном ситуация мутная. О мире представления, всё так же, обрывочные: сословное общество, всевозможная магия, технологии… не то что отсталые… скорее, пока для меня непонятные. Электричество, пар и волшебные артефакты в немыслимых вариантах и сочетаниях. И это я ещё не знаю всего. С долгосрочными перспективами, вообще, тёмный лес — Мишенька принципиально отказывался помогать, а у самого мозгов не хватало.
Хотя о чём это я? Сутки ещё не прошли, как я получил статус изгоя. Не за день же мне трёхлетний план выполнять? Но в том то и беда, что и план, как таковой, тоже отсутствовал…
«Так, стоп, — остановил я себя. — Не будем гнать лошадей. Сейчас устроюсь, и все вопросы решу. Поочерёдно и по степени важности».
— Приехали, барин, — прервал поток моих мыслей таксист. — С вас три целковика.
Я не стал уточнять, сколько счётчиков он посчитал и заплатил вдвое. Отдал шесть рублей из начатой пачки и вышел в потоке благодарностей от водителя. После чего таксомотор укатил, оставив меня на пороге гостиницы.
У двойных остеклённых дверей стоял важный швейцар. Рослый, с окладистой бородой, в форменной фуражке с высокой тульёй и в красном мундире, изукрашенном позументами. Он больше походил на гренадёрского генерала, чем на отельного служащего.
Я взбежал по ступенькам и наткнулся грудью на выставленную ладонь.
— Низшим сословиям не положено, — провозгласил он, загородив мне проход. — Гостиница только для благородных.
«Это кто тут низший! — наконец-то прорезался Мишенька, как всегда, негодуя. — Что этот плебей себе позволяет⁈».
«Чего ты взъелся? Человек просто выполняет свою работу, — попытался я его урезонить. — Ты себя-то со стороны давно видел? Сейчас как раз ты на плебея похож. Странно даже, что нас сразу не погнали поганой метлой».
«Его работа, открывать двери посетителям, — отрезал Мишенька, явно не расположенный к самокритике. — А выгляжу я так из-за вас и ваших низменных авантюр».
«Без моих авантюр ты бы ночевал на скамеечке в городском парке. Голодный. Не кипишуй, сейчас всё решим», — мысленно хмыкнул я и обратился к швейцару, стараясь говорить высокопарно и вычурно: — Видите ли, уважаемый. Я самое что ни на есть высокое сословие, для которого и предназначена ваша замечательная гостиница. А столь запущенный вид имею исключительно по досадному недоразумению.
Одновременно со словами я использовал магию. Не Мишенькину, немного иную. Магию денег.
Рублёвая бумажка технично оказалась у швейцара в кармане. Потом ещё одна. Потом трёшка… И с каждой банкнотой лицо бородача расправлялось, становилось добрей, а взгляд — уважительнее. Когда общая сумма достигла червонца, он отступил и глубоко поклонившись, распахнул дверь.
— Звиняйте, вашбродь, не признал.
— Это ничего. Хорошо несёшь службу, — потрепал я его по плечу покровительственным жестом, шагнул через порог и очутился внутри просторного холла.
Дорого-богато, на мой вкус, даже слишком.
Пол в мраморе, в чёрно-белую клетку, на стенах тканевые панели в обрамлении тёмного дерева, на потолке многоярусные хрустальные люстры. По центру противоположной стены — широкая лестница на верхние этажи, застланная натуральным ковром. Рядом с ней двойные створки лифта со стрелочным указателем над ними. По правую руку — уголок отдыха для жильцов: камин, журнальный стол на толстых ножках и четыре мягких кожаных кресла. По левую — массивная стойка рецепции.
От неё-то меня и окликнули.
