Но это только мои домыслы.
С трудом оторвавшись от размышлений, я тряхнул головой и кивнул Койну:
– Ясно. Продолжай свою историю, Койн.
Гном открыл рот, но начать фразу не успел. Тишину пещеры разорвали истошные крики:
– Тревога! Тревога!
– Все на стену!
– Кто-то опустил подъемник! Тревога!
– Все к оружию! Подъемник опущен вниз!
– Где господин Корис?!
– Тревога!
Рухнув с постели, я заученным движением схватил перевязь меча и, плюнув на сапоги, рванулся к двери. Благо, закрывающей ее шкуры уже не было – среагировавший на крики Койн уже вынесся наружу и по дороге зацепил шкуру плечом. Шипя от боли в растревоженном плече, я метнулся за ним, успев рявкнуть на побледневшую девушку:
– Сиди здесь! Из пещеры ни ногой!
Путь до стены занял у меня считаные мгновенья. Снег обжигал босые ноги, темноту разрывали зажженные факелы, рядом бежали остальные воины, где-то позади медведем ревел Рикар, поторапливая отстающих. У меня в голове билась лишь одна мысль: «Подъемник опущен! Подъемник опущен!»
Сбивая ноги на ступенях, я вымахнул на вершину стены и первым делом кинулся к краю, чтобы понять, кто же нас атаковал. И каким образом неизвестный противник сумел добраться до лебедки подъемника.
Первой неожиданностью оказалось то, что чернеющее ущелье было безжизненным. В ярком лунном свете я видел лишь отдающий синевой снег, черные скалы, и в глубине ущелья тускло мелькал огонек одинокого факела. Справа от меня грохотала лебедка подъемника – ее крутили в восемь рук сразу четверо мужчин, споро поднимая платформу подъемника. Пустую платформу.
Крутнувшись на месте, я оглядел занимающих позиции воинов и понял по их недоумевающим лицам, что они знают и понимают не больше меня. От души выругавшись, я поспешил на шум лебедки, скользя по обледеневшему за вечер камню и цепляясь за плечи мужчин, чтобы не грохнуться наземь. Люди поспешно раздавались в стороны, и через минуту я уже был у подъемника, который как раз занял свое положенное место на вершине стены. Где-то на полпути ко мне успел присоединиться здоровяк, держащий в руке пылающий факел.
Тяжело дышащие люди поспешно закрепляли платформу подъемника, у края стены скорчился воин, сжимая в ладонях безвольно опущенную голову. В свете факелов я рассмотрел струящуюся меж его пальцев темную жидкость. Кровь. Ситуация стала еще запутанней.
Противника нет и в помине, но один из воинов явно ранен. Подъемник оказался у подножья стены, а в глубине ущелья все еще виднеется трепещущий огонь факела. Причем свет его удаляется от стены все дальше!
– Да что происходит, мать вашу?! – не выдержал и закричал я. – Где часовые?!
Замершие на месте воины переглянулись и, виновато взглянув на меня, развели руками.
– Что вы руками дрыгаете?! – заревел Рикар. – Отвечайте, когда вас господин спрашивает! Где часовые?!
– Я здесь, господин, – почти неслышно откликнулся раненый воин и пошевелился, силясь подняться на разъезжающиеся ноги. – Я час-совой…
Шагнув к нему, я опустился рядом и, положив руку ему на плечо, удержал на месте. Заглянув в окровавленное лицо, я с трудом узнал его – Трезий, молчаливый и исполнительный воин.
– Что случилось? – уже спокойней спросил я. – Где второй часовой? Кто тебя ранил?
– Он в… в ущелье, г-господин, – с трудом выдохнул Трезий. – Это он м-меня уд-дарил по г-голове и опустил п-подъемник.
– Что?! – в два голоса выкрикнули мы с нависшим надо мной здоровяком.
– Тебя ударил второй часовой? – тщательно выговаривая слова, переспросил я, сдирая с себя рубаху. – Ты уверен?
Часовой молча кивнул и страдальчески поморщился. Похоже, что Трезий удерживает себя от потери сознания лишь неимоверным усилием воли. Скомкав рубашку в плотный комок, я отвел ладони Трезия в стороны и приложил ее к широкой, но неглубокой ране.
– К-когда он меня ударил, я потерял с-сознание, – продолжал говорить воин. – Очнулся от грохота работающей лебедки. Д-дополз до рога и поднял т-тревогу. П-простите, г-господин. Подвел я вас…
– Ты все сделал правильно, – успокоил я его. – Молодец!
– Кто нес стражу вместе с тобой, Трезий? – вмешался здоровяк. – Имя?
– Рыжий… рыжий Л-лени…
– Лени?! – повторил я и, вскочив на ноги словно ужаленный, в замешательстве запустил пальцы в отросшие волосы.
Теперь у меня окончательно все перемешалось в голове. Я мог ожидать чего-нибудь от гномов, от Аллариссы, в конце концов, но уж никак не от рыжего Лени – в этом вечно веселом и неунывающем воине я всегда был уверен, как в самом себе. Как же так?
Не ощущая холода, я подошел к краю стены и вперил взгляд в далекий огонек факела. За моей спиной Рикар отдал несколько отрывистых приказов, и люди засуетились – раненого часового подхватили на руки и спешно понесли к ведущей во двор лестнице, еще несколько человек кинулись к новому подъемнику, чтобы проверить находящихся на вершине Подковы часовых. Остальные воины медленно покидали стену – штурма не предвиделось. Хотя меня это не радовало – такие вот наполовину ложные тревоги выматывают людей как физически, так и морально. Если так пойдет и дальше, то наша боеспособность резко упадет.
