Пока властелин Востока оплакивал и хоронил коня, македонцы брали то ли дары, то ли дань, то ли добычу: всё было непривычно и чудно за рекою Индом. Перед боевым строем, на бранном поле, велением раджи было насыпано две горы – серебра и золота. И каждый македонец мог подойти и взять, сколь сможет унести. Воины Александра гребли сокровища руками, набивали их в сумы, кошели, колчаны и карманы, а алчные так клали в рот, зажимали в кулаках и в тот же час бежали к переправе. Так на ристалище, где не пролилось и капли крови, не осталось ни одной монеты.
Однако на берегу Гидаспа, соизмерив тяжесть ноши и грозность потока, лишнее отсыпали. А кто не в силах был соизмерить эти две стихии, того поглотили волны.
И скоро у переправы вновь выросли две горы сокровищ – лишь малую толику можно было перенести через стихию, разделяющую два мира.
А то и вовсе одну лишь жизнь.
Зато потом было сказано много слов и сказов об Индии, о том, что видел и сколько серебра и злата подержал в руках…
Знак – смерть коня, а более переправа через Гидасп вразумили царя вернуться и воевать Середину Земли, все города и страны, где западает солнце. Оставляя покорённые земли под надзором сатрапов, он двинулся назад полуденными землями, морем и сушей, дабы к зиме поспеть в Вавилон. Там он мыслил собрать войско из покорённых варварских народов, построить корабли и следующим летом двинуть на Рим, где уже возвели Капитолий и пытаются добывать Время.
Воины шли за ним с охотой, думая, что царь ведёт домой, в Македонию. Обозы растянулись на сотни стадий: скрип телег и вздыбленная пыль устрашали всякого, кто мог смотреть и слышать. И толковали разное, однако сквозь гомон голосов, как мелодия ветра в пустыне, всё чаще слышалось завывание: мол, властелин Востока, покорив все земли, сам обратился в варвара и теперь идёт, чтобы предать огню весь просвещённый мир. Слух этот достиг ушей Рима, вызвав переполох: в ту пору на земле был единственный полководец, способный вести Запад на Восток, а Восток на Запад, супротив и по пути солнца, ибо сам был его сыном.
В Вавилоне Александр исполнил наконец свою клятву, женился на Барсине и женил многих своих воинов на персиянках, подтверждая тем самым свои замыслы.
Покуда властелин Востока собирал войско, отдыхал и рожал сыновей, предался иной страсти, заложенной философом ещё с отроческих лет: он вздумал сам описать всё, что зрел на пути своём, – от Геллеспонта до переправы через реку Инд. Он заготовил бычий пергамент, однако не мог раздобыть золотых чернил и бросил клич, суля награду всякому, кто их принесёт из любой стороны света.
Чернила ему доставили из Рима и даже научили, как с помощью засапожника можно писать золотом по коже: римляне в ту пору были ещё младосущи, весьма любопытны и посему выведывали многие тайны, бывшие в ветхом мире. Запершись в своих покоях, дабы не слышать младенческого крика, Александр с упоением осваивал ремесло летописца, часто вспоминая и сожалея об утрате приданого Барсины.
То ли от кропотливого труда выводить знаки, то ли от блеска золотых чернил, великий полководец вначале вдруг ослеп. А к исходу того же дня был повержен в лихорадочный жар, стал бредить, словно чумной, звать Зопириона и к восходу солнца скончался в страшных муках.
И начертать успел всего несколько слов:
– Я, сын бога, покусился на святыню…
Божьему сыну было ровно тридцать три года…
Прослыша о смерти Александра, Аристотель оставил Афины, Волчью школу и спешно бежал в Халкис на Эвбее, полагая там скрыться от вездесущего эфора. Как всегда, к жизни подвигали начатые и неоконченные труды, которых накопилось много. В Ликее он бросил даже своего сына Никомаха и всех прочих учеников. Но те, прознав, где прячется учитель, немедля потянулись следом и на плечах своих внесли надзирающего за тайнами Эллады.
Кто уже прославлен, тому более всего следует опасаться учеников своих, которые по простоте душевной, ненароком, без умысла и меркантильных дел готовы выдать своего кумира.
– Признай Александра земным сыном Зевса, – потребовал Таисий Килиос. – И ученикам объяви о том. Пусть они станут апостлами и воспоют славу принявшему мученическую смерть, тирану Греции и царю Македонии. Иначе Эллада сгинет под Римом.
Но философ уже укрепился смертью Александра и потому был стоек. И тогда надзиратель принудил его вкусить золотых чернил.
Вкушая то, о чём он мыслил всю свою жизнь, философ сожалел, что не успел предать огню всё то, что натворил…
1996–2012 гг.
Вологда – Москва
Александр Македонский (356–323 до н. э.) – царь Македонии, знаменитый завоеватель, сокрушивший Персидское царство, дошёл со своим войском до северной Индии, умер в Вавилоне.
Аристотель, Аристот (384–322 до н. э.) – величайший древнегреческий философ.
Барсина – дочь персидского царя Дария, вторая жена Александра Македонского.
Бион Понтийский – литературный персонаж.
Гергилия – возлюбленная Аристотеля, родила от него сына Никомаха.
