– Давайте восемьдесят? – говорит водитель. – Вы же «звезда».
Частники, стерегущие дурачков на Ленинградском вокзале, чтобы за пятьсот рублей перевезти их на Казанский, давно поняли, что никакой пользы от меня им не будет.
Мои бюджетные расценки они знают наизусть и своего презрения по этому поводу не скрывают.
Однажды я услышал брошенное в спину презрительное:
– «Оплот демократии»! До Сокольников – за двести рублей!
Вот он, классовый подход: раз либерал – должен кидаться деньгами… Эх, был бы я оплотом тоталитаризма – дал бы ему в рыло и реквизировал автомобиль!
Фестиваль в российской глубинке, на природе.
После концерта меня, честно заработавшего свой кусок мяса, кормят в столовой организаторы фестиваля. А за соседним столиком ужинает кампания моих давешних зрителей. Между супом и горячим происходит небольшая фотосессия. Жму руки юношам, обнимаю за талии девушек, улыбаюсь в объектив…
Только принесли мясо, я уже и вилку занес, – подходит к столу еще одна пара.
Ну, надо так надо.
Я приобнял девушку и улыбнулся ее молодому человеку, ожидая, когда вылетит птичка.
Был страшный крик.
Это были совершенно посторонние люди – просто зашли поужинать!
Вопрос девушки в баре застал меня врасплох:
– Вам нужна муза?
Вообще-то, я, конечно, не прочь… насчет музы-то… Только, признаться, представлял себе этот процесс по-другому.
– А вы – муза? – уточнил я на всякий случай.
– Да, – просто ответила она. И тоже уточнила: – Я муза на зарплате…
Звонок раздался на рассвете.
– Вы, наверное, жена Шендеровича, – сказал женский голос в трубке.
– Да.
– Простите, что звоню в такую рань, но я решила: лучше сказать сразу…
Жена от таких слов проснулась мгновенно.
– Я хочу вас предупредить, – сказала женщина на том конце провода. – Я занесла Виктору вирус… Я не нарочно…
Это была редактор Ася – и речь шла о письме, которое она послала мне по мейлу.
…как известно, наша эмиграция обитает давно – еще шанхайско-харбинская, довоенная.
Перед выступлением, разглядев в зале парочку ровесниц Вертинского, я в некоторой тревоге спрашиваю у организатора: а публика вообще-то в курсе жизни на Родине? Про что я тут буду шутить?
Тот, глазом не моргнув:
– Все будет хорошо. Главное, не говорите им, что Брежнев умер…
– Жалко, что вы не привезли книги, – сказал Саша. После выступления в Мельбурне он вез меня в аэропорт. – Я бы на вашем концерте сорок книг продал Изе…
Я уже открыл рот, чтобы попросить у Саши телефон этого замечательного австралийского Изи, готового скупать мои книги оптом, – и только тут до меня дошло, что на последнем слове Саша перешел на английский.
– …сорок книг продал – еasy!
Легко!
Майами. Первая прогулка вдоль океана – и первый же рыбак на берегу оказывается одесситом!
Он меня узнал и приветствовал не только словом, но и полной готовностью к делу, а именно: вынул из пакета рыбу и, обратившись к моей жене, предложил ей:
– Хочешь, я отрежу тебе голову и выну кишки?
Советские представления о всевластии человека из телевизора – совершенно поразительны!
Дело было в «Шереметьево» в середине девяностых.
По залу паспортного контроля толстой змеей лежала очередь из детей, пытавшихся улететь в летние международные лагеря. Хвост все рос, а из полутора десятков пограничных кабинок работало по-прежнему две-три… Духота, раздражение, цейтнот, нервы…
Быстро озверев, я пошел искать какое-нибудь начальство. Но я был не один такой озверевший: в дверях кабинета стоял лично Алексей Архипович Леонов – тот самый, космонавт! – и, судя по багровому лицу, уже довольно давно беседовал со скучающим лейтенантом погранслужбы.
Алексей Архипович провожал внучку.
– Откуда я вам возьму людей, – пожимал плечами лейтенант, расслабленно полулежа на стуле перед дважды Героем Советского Союза.
Леонов тяжело выдохнул, всплеснул руками и, обернувшись, увидел меня. И страшно обрадовался!
– Виктор! – сказал генерал армии, легендарный космонавт, человек, первым вышедший в открытый космос. – Какая удача! Идите сюда,
Улучшить работу погранслужбы мне, признаться, так и не удалось, – зато однажды я напугал тетку в детском саду!
Тетка тяжело спускалась по ступенькам этого самого детсада, арендованного для съемок программы «Куклы». Тяжесть спуска объяснялась телосложением и полными сумками в обеих руках.
А я как раз вышел на крыльцо подышать.
Тетка увидела меня – и аж выпустила из рук наворованное.
– Ой, – вскрикнула она, – нас-то за что!
Да, да, так и знайте, я не только за Кремлем слежу, я везде, везде…
Дело было в Екатеринбурге, в гостинице.
Я уснул заполночь, а потом в полной тьме полминуты пытался нашарить трубку затрезвонившего телефонного аппарата.
– Виктор! – сказал вальяжный голос из трубки. – Мы тут, по соседству, в сто втором… В знак уважения к вашему таланту… просим к нам… коньячку…
