Лучше бы старому Ворону было помолчать. Как только он это сказал, поросёнок заволновался, и теперь его ничто не могло остановить!
— Игрушечные куклы? — радовался он. — Гном Гномыч, ты слышишь? Игрушечные куклы! Пойдём быстрее на выставку! Укроемся листьями лопуха, они же не пропускают влагу!
— Но трава сырая, Изюмка, — ответил Гном Гномыч. — Пока мы дойдём с тобой до выставки, совсем промокнем.
— Я уже жалею, что рассказал вам о выставке, — произнёс с досадой в голосе старый дядюшка Ворон. — Эта выставка всё же не стоит того, чтобы вымокнуть под дождём.
Но поросёнок Изюмка пропустил это мимо ушей. Он уже побежал за лопухами-дождевиками и зонтиком из кожи белого гриба и подталкивал Гнома Гномыча к выходу.
— Давай, Гном Гномыч, поторапливайся, а то выставка закроется.
— Изюмка, это некрасиво! — сказал Гном Гномыч. — У нас же гость!
Изюмка с упрёком посмотрел на дядюшку Ворона, который сразу же отскочил от тёплого очага:
— Кар-кар-каррр… Да мне тоже пора домой, поздно уже.
Изюмка хотел было поддакнуть, но Гном Гномыч быстро надел на него шапочку, и поросёнок захрюкал от неожиданности.
Они вышли в дождь. Ворон попрощался и улетел домой, а Гном Гномыч и Изюмка отправились на выставку. Шли они через лужайку, под их ногами хлюпала вода. Каждая травинка орошала их короткие ножки влагой, зонтик тоже не спасал от воды. Наконец они вышли к остановке лесного автобуса. На ней было безлюдно.
— Автобус, вероятно, недавно уехал, — сказал Гном Гномыч.
Он злился на себя, что поддался уговорам Изюмки и отправился с ним на выставку в такую дождливую погоду. Лучше было бы остаться дома, тогда ноги и одежда были бы сухими.
Поросёнок тихо и терпеливо стоял рядом с Гномом Гномычем, и вдруг послышался не то плач, не то писк. Гном Гномыч повернул голову в сторону звука, немного опустив зонтик.
— Да, кажется, там плачет кто-то, — сказал он неуверенно.
— Я тоже слышу, — прошептал Изюмка. — Как будто это плачет куст белой крапивы.
Но Гном Гномыч знал, что растения не плачут. Поэтому подошёл к кустику, откуда доносился плач, и решил посмотреть, кто же там пищит так жалобно.
Под кустом в небольшой ямке лежала маленькая морская свинка. Изюмка от удивления потерял дар речи.
Гном Гномыч спросил:
— Что ты тут делаешь, маленькая морская свинка?
— Плачу… — ответила она тихо.
— Но почему ты плачешь? Ты, ты… как тебя зовут? — спросил Изюмка.
— Меня зовут Тадейка, — сказала морская свинка посапывая. — И плачу, потому что… — и тут вновь нахлынули плохие воспоминания, и голос свинки стал ещё тише, — я выпал из корзинки.
— Из какой корзинки? — спросил поросёнок Изюмка. — И как ты мог выпасть оттуда?
— Я ёрзал, — сказал Тадейка, захлёбываясь слезами.
— Начинаю понимать, — сказал Гном Гномыч Изюмке. — Кто-то из недавних пассажиров вошёл в автобус с корзинкой, и оттуда выпал этот маленький егоза.
— И что теперь будет? — спросил поросёнок испуганно.
— Если приедет следующий автобус, предупредим водителя.
— Ой-ой-ой… — И плач возобновился с новой силой.
Поросёнок Изюмка тоже начал было плакать. Дождь лил не переставая, было безутешно, грустно и холодно.
— Давай возьмём Тадейку домой! — сказал поросёнок и заплакал.
Гном Гномыч не удивился, что Изюмка предложил забрать свинку, и твёрдым голосом сказал:
— Нет, Изюмка, об этом не может быть и речи.
— Ну давай возьмём Тадейку домой! Ну давай же возьмём его домой! — ревел Изюмка во весь голос. — Мне же дома не с кем поиграть!
— А что, у тебя мало друзей? Как же Филиппка и Мышка?
— Но они же не с нами живут!
— Только этого не хватало! Мы с тобой и так ютимся в тесном домике-тыкве!
— Ой-ой-ой… — пищала морская свинка, как будто почувствовала, что придётся преодолеть большое сопротивление.
И Гном Гномыч заметил, что его твёрдое убеждение начинает понемногу улетучиваться. Возможно, в нём зарождалась жалость к этому маленькому и беззащитному существу, не хотелось оставлять его под дождём. Возможно, его тронули грустные и полные слёз глазки Изюмки или же он подумал, что для своенравного и избалованного поросёнка опека и забота об этом нежном создании пойдут на пользу. И он нагнулся и взял на руки эту промокшую маленькую морскую свинку.
— Ну иди ко мне, Тадейка! — сказал он нежно.
Изюмка завизжал от радости.
— Милый, милый Гном Гномыч! — И, похрюкивая радостно, вприпрыжку отправился за Гномом Гномычем, который бережно нёс на руках морскую свинку, завёрнутую в огромный лист лопуха.
К счастью, дождь стал утихать. Изюмка тут же забыл о выставке огородных пугал, как будто об этом никогда и не слышал.
— Несём Тадейку домой, несём Тадейку домой! — припевал он бодро.
И вдруг он застыл на месте, вспомнив о чём-то таком, о чём до этого не подумал. Остановился и спросил у Гнома Гномыча:
— А меня ты почему не берёшь на руки? Почему?
Гном Гномыч посмотрел на поросёнка, улыбнулся и сказал:
— Ты теперь взрослый, Изюмка. Ты стал уже большим и тяжёлым. Бери лучше зонтик и следуй за нами!
