Я закрылась в туалетной комнате, прислонилась к двери и разрыдалась. Жалкая идиотка! Из-за кого ты плачешь? Из-за парня, которому следовало влепить пощечину! Но я ничего не могла с собой поделать: плакала, плакала, плакала…
Неожиданно в дверь постучали. Наверное, кто-то просит наконец освободить уборную. Что ж, поревели, и хватит. В конце концов, это просто глупо: второкурсница заперлась в туалете и ревет в три ручья. Нужно привести себя в порядок и стать взрослой. Вдох. Ополоснуть лицо холодной водой и смыть потекшую тушь. Выдох. Не испугаться жалкого зрелища в отражении. Вдох. Собраться с мыслями: впереди еще три лекции и матч, и я их не пропущу. К черту Трэвиса, к черту его неуважение!
С гордо поднятой головой я вышла из туалета и направилась в кабинет философии. Томас уже был там. Он сидел на последней парте, и я порадовалась, что в этот раз мне никто не будет мешать.
Надеюсь.
Томас внимательно на меня посмотрел и нахмурился. Я проигнорировала его и села в первый ряд, продолжая чувствовать спиной взгляд, от которого даже на расстоянии исходил жар.
В аудиторию вошел профессор Скотт и продолжил лекцию по Канту. Сосредоточиться на речи преподавателя не получалось: отвлекали мысли о словах Мэтта. Что он имел в виду? Какая-то часть меня все еще надеялась, что произошло недоразумение.
– Мисс Кларк? – обратился ко мне профессор Скотт.
– Да? – я растерянно заморгала.
– Занятие окончено, вы можете идти.
Как окончено? Но в классе и правда никого уже не осталось.
Наспех собрав вещи, я вышла в коридор – и тут же чья-то сильная рука затащила меня в темный угол.
– Какого черта?! – набросилась я на Томаса и попыталась вывернуться из его хватки. – Прекрати появляться из ниоткуда. Это пугает!
Томас развернул меня, взял за плечи и посмотрел в глаза так пристально, что дыхание остановилось.
– Что с тобой?
– Я думала, мы вчера все выяснили, не так ли? Тебя это не касается, – сухо сказала я. – И вообще, почему ты здесь, а не со своей девушкой?
Томас отступил и ухмыльнулся:
– Что?
– Ничего, – я сжала губы. – Мне надо идти.
– Она не моя девушка.
– Поверь, мне все равно.
– О да, я тебе верю, – Томас снова приблизился и убрал прядь волос с моего лица. Сердце ухнуло к пяткам. – Все это не про меня.
– О чем ты?
– Об отношениях. Они клетка, без которой я с удовольствием обойдусь. Тем более все отношения заканчиваются одинаково.
– В смысле?
– Они выкорчевывают душу, – грубо сказал Томас.
– Чушь…
– Не веришь? Как давно вы с Трэвисом?
– Что?
– Как давно вы встречаетесь?
– Два года.
– Для одних два года большой срок, – он накрутил прядь моих волос на свой указательный палец, – для других – просто цифра…
Томас пристально посмотрел мне в глаза, затем перевел взгляд на губы.
– Ну и что? К чему ты клонишь?
– Ты счастлива?
– Конечно, – выпалила я и поняла, что соврала.
Он фыркнул:
– Да ладно, ты сама в это не веришь. Всего лишь два года отношений, а он забрал у тебя все. Твои глаза пусты, Ванесса!
Его слова ударили меня со всей силы: в груди сразу образовалась рана, из которой хлынули эмоции, о которых я даже не подозревала.
Как? Как так получилось? Томас знал меня всего неделю, но понимал лучше, чем кто-либо другой. Даже лучше, чем я сама.
– Ты не знаешь, о чем говоришь, – снова солгала я.
Мне было трудно дышать. Я попыталась отстраниться, но он положил руки мне на бедра и прижал к стене.
– Томас, отпусти… – просьба прозвучала не так уверенно, как хотелось.
Он сделал вид, что не услышал, затем нежно схватил меня за шею, наклонился и хрипло прошептал на ухо:
– Я прекрасно знаю, о чем говорю…
Томас ласково провел костяшками пальцев по моей щеке. Мне следовало оттолкнуть его, сказать, что он не имеет права прикасаться ко мне, но я не смогла. Горло сжалось и пересохло, в голове поселились туман и смятение, сердце снова ушло в пятки, а тело бросило в холодный пот.
Томас спустился к шее, и его губы медленно изогнулись в едва заметной улыбке, вызывая у меня мурашки и огонь внизу живота.
– Что ты делаешь? – задыхаясь, прошептала я.
– Доказываю, что ты ошибаешься.
Он встал так, что наши лица оказались на одном уровне. От его взгляда у меня подкосились ноги: он был уверенный, властный, страстный. Потом губы Томаса осторожно приблизились к моим, и сердце забилось еще быстрее. От страха или от желания?
В шаге от поцелуя нас прервали. Раздался звонок телефона. Моего телефона. Он привел меня в чувство. Дрожащей рукой я достала гаджет из кармана джинсов – звонил Трэвис. Голова тут же прояснилась.
Боже… Что я делаю?
Я виновато и растерянно уставилась на Томаса. Он выглядел совершенно спокойным, пока не увидел, кто нам помешал. Выражение его лица вмиг изменилось: стало холодным и отрешенным. Как вчера.
Томас шагнул назад и взъерошил рукой свои волосы.
– Ванесса, твои глаза самые красивые, когда улыбаются.
После этой фразы он ушел. Я же еще некоторое время в оцепенении смотрела в пустоту – туда, где только что находился Томас.
