Вместе с ним встали все болельщики «Бобров». С Томаса не сводили глаз, спортзал погрузился в тишину. Напряжение буквально искрилось в воздухе. Томас перевел взгляд с мяча на корзину. Примерился. Разогнался. Каждый новый удар мяча об пол звучал все громче. Я вспомнила его слова о том, что он чувствует, выходя на площадку: прилив адреналина, который бежит по венам и направляет движения… Вот о чем он говорил.
Неожиданно Томас остановился, отыскал меня в толпе и едва заметно улыбнулся. Время замерло. Я пропала. Его изумрудные глаза сияли, как бы говоря мне: «Вот оно – самое прекрасное мгновение».
Вопреки здравому смыслу, я не стала разрывать возникшую связь и просто улыбнулась: на миг мне показалось, что все зрители вокруг нас исчезли, что остались только мы – я и он. Затем Томас переключил внимание на корзину, и я была абсолютно уверена: он забьет. Томас прижал мяч к себе, подбросил его и…
– Дамы и господа! Это чудо! «Бобры» победили в первой игре сезона! – прокричал комментатор, и все парни из команды разом навалились на Томаса. Кроме Трэвиса.
Наши студенты ликовали, а «Утки» и их болельщики покидали спортзал с поджатыми хвостами. Я повернулась к друзьям, чтобы тоже порадоваться вместе с ними, но вздрогнула от их взглядов.
О нет… Я не смогу им объяснить, что сейчас произошло.
Сразу захотелось сбежать и отпраздновать победу с Томасом.
После игры Трэвис хотел подвезти меня, но я предложила ему остаться с командой и встретиться позже у него дома, чтобы вместе пойти на вечеринку. Мне было проще поехать сейчас с Алексом: выиграть время и решить, что делать дальше.
Чтобы друг не задавал неудобных вопросов, я решила его отвлечь:
– Значит, Стелла приедет сегодня.
– Да, она час назад выехала из Ванкувера на машине, – глаза Алекса блестели.
– Она покорила твое сердце, мой дорогой.
– Заткнись!
Алекс покраснел, а я рассмеялась:
– Это же здорово! Никогда не видела тебя таким: ты весь светишься – и за это я уже люблю Стеллу.
– Ты права. Я безумно счастлив, и мне не терпится познакомить вас лично. Уверен, вы поладите.
– У меня идея! Приходите ко мне завтра на ужин. Мама хочет официально представить своего мужчину.
– Знаменитый Виктор? Единственный, кому удалось покорить ледяное сердце Эстер Уайт.
– Именно. Что скажешь? Составите мне компанию? – я умоляюще посмотрела на Алекса.
– Конечно, мы придем, – улыбнулся он и вздохнул: – Но ненадолго. Я хочу устроить романтический вечер для Стеллы.
– Понимаю, у вас планы, – подмигнула я и с благодарностью сжала его локоть. – Для меня этот ужин пройдет легче, если я буду на нем не одна.
– А Трэвис отказался?
– Я не спрашивала. Ты знаешь, как мама ведет себя, когда он рядом. Ужин и так будет неловким, так что накалять атмосферу еще и Трэвисом я не хочу.
– Логично.
– А пока нужно подготовиться к вечеринке, – я закатила глаза.
– Кстати, о вечеринке. Тебе же не нужны советы о том, как себя там вести? – прищурился Алекс.
– Нет. У меня есть голова на плечах, помнишь?
– Помню, но на вечеринках часто происходят странные вещи. Держи мобильник под рукой и звони, если что-то понадобится. Хорошо?
– Как мило, что ты обо мне заботишься! Но я не позвоню. Обещаю, дома буду не позже десяти.
– Тогда веселись, – ласково напутствовал меня Алекс.
До дома Бейкеров я добралась на автобусе. Пройдя по длинной бетонной дорожке с ухоженными клумбами, остановилась у огромных кованых ворот и позвонила в колокольчик.
Меня встретила горничная Лиза. Я отдала ей пальто и робко сказала:
– Спасибо.
– Пожалуйста, не благодарите меня, мисс Кларк. Я просто выполняю свою работу, – попросила она с умоляющим видом. Слова «спасибо» в этом доме не существовало.
– А где Тиффани?
От окружающей роскоши я чувствовала себя неловко. В огромном доме было тихо и светло, вокруг была ослепительная белизна: полированный мрамор под ногами, каменные колонны у входа, огромный ковер в гостиной, наверняка сделанный из шерсти какого-нибудь бедного медведя, – белым здесь было все.
– Мисс Бейкер в своей комнате, наверху, – Лиза поклонилась и ушла.
Реверанс? Серьезно? Вот почему я редко прихожу сюда – все это для меня слишком.
Я поднялась по лестнице и прошла по коридору, разделявшему комнаты Трэвиса и Тиффани. Из логова Трэвиса доносилась музыка – значит, он у себя. Встречаться с ним не хотелось, поэтому я поспешила юркнуть к Тиффани.
Она в розовом шелковом халате устроилась на диване и красила ногти на ногах под песни Мадонны.
Тиффани прекрасна даже в домашней одежде!
– Наконец-то! Запри дверь: не хочу, чтобы нам помешали.
Я с удовольствием так и сделала, потом скинула сумку и туфли и упала на кровать, утонув в подушках. Вот бы вместо вечеринки остаться здесь и хорошенько выспаться.
– Твои предки все еще в отъезде? – спросила я.
– Ты же знаешь, какие они. На первом месте работа, – Тиффани сымитировала голос отца.
– Куда уехали на этот раз? – я прижала к груди одну из подушек.
– Папа улетел в Дубай на конференцию, а мама отправилась на ретрит или что-то типа того. Видите ли, у нее стресс!
– Мне жаль, Тифф, – я знала, что вечное отсутствие родителей рядом причиняет подруге боль.
