– Ты слишком много говоришь, – раздраженно сказал он и рывком прижался ко мне, заставляя замолчать.
По телу снова пробежала волна дрожи. Язык Томаса властно захватил мой, отразив все попытки сопротивления. Я жадно ответила на поцелуй и прижала ладони к его лицу, когда он отпустил мои запястья.
Кажется, Томаса это возбудило еще сильнее: он сжал мое бедро так, что я задохнулась. От неожиданности и боли я вцепилась в его плечи, а он прошептал:
– Я собираюсь трахнуть тебя прямо здесь, Несс.
У меня вырвался слабый стон, который Томас заглушил жадным поцелуем.
– Прямо на твоей кровати.
От извращенных ноток в его голосе я покраснела и ощутила жгучую потребность почувствовать его внутри. Но голос разума тихо намекнул, что это неправильно: Томас никогда не даст мне того, что я хочу, а я никогда не дам ему того, что нужно ему. Я должна остановиться, иначе пожалею. Нельзя позволить этому парню испортить мне жизнь.
Собрав волю в кулак, я уперлась Томасу в грудь, побуждая его остановиться.
– Томас, подожди…
Он отстранился, но глаза его были затуманены желанием, а сердце билось так же быстро, как и мое. Мы оба запыхались, лица раскраснелись, губы распухли от поцелуев. Наши взгляды пересеклись, и Томас уловил мои мысли, а вот я о них тут же забыла.
– Ты слишком много думаешь…
Хрипотца в его голосе напугала меня. Слегка. Томас провел пальцами по моей шее, затем вдруг сжал ее, медленно поцеловал, слегка прикусил, лизнул.
– Наслаждайся моментом.
Его рука пробралась под мою рубашку и стала неспешно подниматься к груди. Я изогнулась, чувствуя, как его губы спускаются от шеи к ключице.
– Я понял, что на тебе нет лифчика, как только ты открыла дверь, – Томас прижался ко мне, давая почувствовать свое возбуждение. – Перестань думать, Несс. Просто расслабься.
Он снова начал целовать меня, не давая ничего сказать в ответ и растворяя всю мою неуверенность.
И я сдалась: поддалась импульсам, которые, кажется, был способен пробудить только он; впилась зубами в его губы, издавая гортанный стон.
На этот раз свалить вину на алкоголь не получится. Если после секса мы проснемся в объятиях друг друга, это будет моя вина, только моя.
Я сильнее прижалась тазом к Томасу, провела одной рукой по его волосам, другой стала расстегивать его джинсы. Он потянулся рукой вниз, проник под пижамные штаны, пробрался к влажной ткани трусиков, но тут…
Сердце мое подскочило к горлу. Три слова. Три простых слова вернули потерянную ясность голове.
– Несси, я дома!
– Боже мой! Мама вернулась! – я сбросила Томаса с кровати и вскочила сама, поправляя одежду и спутанные волосы.
– Я заметил, – пробормотал Томас, вставая с пола. Трусы отчетливо выдавали его возбуждение.
– Извини, – прошептала я.
– Жду тебя внизу, я купила мороженое! – позвала мама.
Я подошла к двери, открыла ее, прочистила горло и крикнула:
– Спасибо, мам! Но… эм-м… я не голодна, – выпалила и зажмурилась, молясь, чтобы она поверила.
– Ты же о нем мечтала, – мама замолчала, словно проверяя время, – еще меньше часа назад. Все в порядке?
– Да-да, я просто устала и уже легла спать.
За спиной раздались шаги, руки Томаса обхватили мои бедра, а губы осыпали поцелуями шею.
Он спятил?!
Я попыталась оттолкнуть его, но Томас лишь сильнее прижался ко мне и с большей жадностью лизнул мою шею, заставляя вздрогнуть.
– Ты уверена? – не сдавалась мама. – Я купила, как ты просила, ванночку фисташкового мороженого с шоколадным сиропом и кучей сливок. И еще рожки: те маленькие цветные, которые ты так любишь.
Спиной я почувствовала легкую дрожь и поняла, что Томас еле сдерживает смех. Щеки снова вспыхнули, я повернулась к нему и прошипела:
– Что?! Я слегка проголодалась.
– Конечно, понимаю.
Все еще посмеиваясь, он прикусил мочку моего уха и сильнее прижался ко мне, давая понять, что тоже проголодался. Но иначе. По мне побежали толпы возбужденных мурашек.
– Спасибо! – я снова переключилась на маму. С трудом. – Сейчас правда не хочу сладкого, но с удовольствием съем все завтра.
– Как скажешь! Я закину все в морозилку и приму ванну. Если тебе что-то понадобится, ты знаешь, где меня искать.
– Хорошо! – бросила я и заперла дверь.
Так. Нужно взять себя в руки, не поддаваться магии Томаса и придумать, как его незаметно выпроводить.
Я развернулась и положила ладонь на его грудь, чтобы оттолкнуть.
– Не знаю, что творится в твоей голове, но выбрось из нее все извращенные мысли. Тебе нужно уйти, причем так, чтобы не пересечься с мамой.
Томас проигнорировал мои слова, переплел наши пальцы и вжал меня в дверь.
– Мне показалось или ты только что назвала меня извращенцем? – прошептал он, приподнимая пальцем мой подбородок.
Его зеленые глаза смотрели жадно, в них горела опасность, которая должна была пугать, но вместо этого притягивала, гипнотизировала.
– Я… – мой язык заплетался.
– Ш-ш-ш…
Томас приложил два пальца к моим губам и нежно провел по ним, прося впустить его. Словно жертва странного заклинания, я приоткрыла рот. Я была покорена им. Его самоуверенностью. Его красотой.
– Позволь показать, каким я могу быть.
