Создаётся ощущение, что мы чужие друг другу люди, и это пугает. Что-то явно не так, но в данный момент не получается ухватить «
Обед протекает спокойно. Я задаю вопросы родителям, интересуюсь их последними поездками, отвечает в основном мама, тут же говоря, что привезла мне подарки. Когда наступает время десерта, и чай разлит по фарфоровым нежно-голубым чашкам, отец берёт роль «
— Дочь, ты давно не появлялась на сцене. Новости о тебе постепенно затихают. Мы с мамой хотим знать, что происходит, — спокойно интересуется, дела глоток чая, смотря на меня поверх кружки.
Напрягаюсь, но выдаю робкую улыбку, хотя лучше бы провалилась под стол.
Но, как говорят, перед смертью не надышишься.
— Я больше не хочу быть певицей, — честно отвечаю, ловя шокированный взгляд мамы. — Это решение давно зрело, а стоило записать последний клип, и осознала, что это не то, чему хочу посвятить свою жизнь.
— Чем же ты хочешь заниматься? — поинтересовался отец, чуть суживая глаза и, кажется, поддаваясь слегка вперёд.
— Пока не решила, — непринуждённо пожимаю плечами. — У меня достаточно финансов, чтобы пока заниматься поисками «
Последнее не обязательно было озвучивать, но раз уж начала, то нет смысла увиливать. Белорецкий бы сразу корону на голову нацепил, озвучь я подобное при нём. Может я и не особо желала быть с ним, но, если откинуть наше прошлое, то будущее уже предрешено. Нам не быть порознь, и лучше поведать часть правды родителям сейчас, чем потом краснеть и искать подходящие слова.
— Кто он? Мы его знаем? — с едва уловимым напряжением, спросил папа, со стуком ставя кружку на блюдце.
— Нет. Он из Санкт-Петербурга.
«
— Ты должна нас познакомить.
— Пап!
— Владлен!
Мы вскричали с мамой практически хором, смотря исключительно на отца, но тот и бровью не повёл, продолжая буравить меня взглядом пронзительных голубых глаз.
Что и говорить, а я была копией отца, и в детстве часто слышала от него, что лучше бы я пошла в породу матери. Тогда я не придавала этому особого значения, а сейчас задумалась. И тут же в голове всплыли странные вопросы папы, и то, что я не видела его ауры и словно… не чувствовала.
«
— Мам, я бы хотела поговорить с папой наедине. Мы отойдём? — мягко попросила, бросая взгляд на родительницу.
Её вопросительный взгляд был больше любых слов. Она переживала оставлять меня наедине с отцом, словно знала что-то, хотя скорее всего для неё был неожиданным столь резкий напор своего мужа на дочь после долгой разлуки.
Неуверенно, но мама кивнула…
— Хорошо. Но ты останешься на ужин, — твёрдо произнесла женщина, медленно поднимаясь из-за стола и, напоследок, бросая на мужчину предупреждающий взгляд.
— Поговорим в твоём кабинете, — сухо бросила, поднимаясь, кидая на стол салфетку с колен, а после покидая столовую.
Мне было тяжело. Казалось, мой мир вновь разбивается вдребезги. Я гнала от себя надуманные мысли, похожие на бред, держалась за воспоминания детства, как за спасательный круг, но стоило оказаться в нужной комнате, как ноги подкосились, и я практически рухнула на кресло, делая судорожный вдох. Обвинять отца «
«
— Что происходит, пап? — первая прервала молчание, складывая руки под грудью. — Ты звонишь мне и требуешь приехать. Я ещё могу это принять за беспокойство и нашу долгую разлуку, но твои слова о моём самочувствии, вопросы о снах… К чему всё это? — сходу спрашиваю, не желая ходить вокруг, да около, но оставляю козырь припрятанным.
— Я переживаю за тебя, Катерина, — мягко и в то же время твёрдо отвечает, закидывая ногу на ногу. — Ты ещё больше начала отдаляться от нас с матерью, и это ненормально. Я разговаривал с психологом…
— Ты разговаривал с психологом? — не выдерживаю, прерываю родителя, распахивая широко глаза.
— Моя дочь молчит. Что я должен был делать? — риторически вопрошает, словно даже обиженно бросая взгляд на стол.
— Я не всегда всё говорю вам с мамой, и ты это прекрасно знаешь. Почему именно сейчас проснулся такой… контроль?
