Контакт глаза в глаза, расстояние наших лиц меньше, чем в десяти сантиметрах друг от друга, и практически соприкосновение тел, более чем будоражило, прокатывая по позвоночнику обжигающую волну. Клянусь, чисто машинально положила ладони на мужскую грудь, обтянутую тонким джемпером, но хватило и этого, чтобы меня торкнуло. Учитывая, что моё отношение к Арсению кардинально изменилось, и я допустила мысль на наше совместное будущее, не удивительно, почему в данный момент моё тело так реагировало.
«
— Подожди, — попыталась отстраниться, прикрывая глаза, но заслужила обратный эффект.
Уверена, оборотень сам понимал, что сейчас не лучшее время для выяснения наших отношений, но мы оба находились на пределе, и стоило грубым губам коснуться моих губ, и я сама бросилась в объятия когда-то заклятого врага.
Этот поцелуй был на грани эмоций, чертовски безумный, искрящимся и порабощающим. Меня вели в древнем танце, а я покорно подчинялась. В нетерпении, волк переместил руки ниже, сжимая талию, скомкивая ткань тонкого платья, и меня так знатно тряхнуло от переполняющих чувств. Мы цеплялись друг за друга, как два путника, наконец-то нашедших живительный источник, и оба забыли, где находимся и по каким причинам.
Дико, резко, мужчина опустил руки ниже, сжимая до боли ягодицы, а после дёргая меня вверх, вынуждая обхватить ногами крепкий стан, и теперь наши лица находились на одном уровне. Низ платья задрался чуть выше бёдер, и грубая ладонь прошлась по оголённой коже ноги, на миг сжимая бедро, скользя на попу. И каждое касание, точно током, било по нервам.
Секунда.
Арсений опрокидывает меня на кровать, набрасываясь поцелуями на шею, а когда касается метки, выгибаюсь дугой, громко застонав. Мир перед глазами искрится, кислорода катастрофически не хватает, и я чудом не вскрикиваю, в последний момент закусив губу до крови, не в силах открыть глаза. А платье задирается выше до талии. Кажется, меня ласкают языки адского пламени, и в этот раз нет и грамма сопротивления. Наоборот. Мне мало.
Мало касаний. Мало поцелуев. Мало… Арсения.
Хочется больше, и я, кладя руки на твёрдую грудь, веду их ниже, подцепляя край джемпера, потянув вверх. Белорецкий помогает, отстраняется на мгновение, сбрасывая с себя ненужную вещь, а после ложится на меня, делая поступательное движение бёдрами, давая ощутить каменный член, скрытый джинсами. Но даже это заставляет меня задрожать, вновь застонав. А стоит положить ладони на оголённый плечи, очерчивая мускулы, точно стальные жгуты, коснуться горячей спины, и осознаю, что мужчина реагирует на меня также неудержимо сильно, как и я на него.
Белорецкий вновь целует, срывая все дозволенные границы, и я осознаю, что пути обратно больше не будет. Словно подписываю договор с Дьяволом, обрекая себя на вечное рабство в одни единственные руки, но нет и капли сожаления. Всё кажется чертовски правильным, хотя каюсь, в данный момент мной руководят инстинкты, затмевая разум.
Оборотень покрывает жадными поцелуями мои щёки, скулы, шею, ключицы, спускаясь к груди, коротко играя с соском, а затем стремительно опускаясь ниже, слегка прикусывая бедро, и целуя лобок. Запоздало осознаю, что с меня в какой-то момент исчезли трусики, а мужчина уже прикусывает клитор, отчего меня точно пронзает мощным разрядом молнии, и, вздрогнув, громко стону. Дыхание тяжелое, рваное, не могу открыть глаз, боясь лишиться контроля окончательно, а волк продолжает пытку, скользя шершавым языком по нежным складкам, а затем ныряя внутрь моего естества.
— Ах! — громко вскрикиваю, скомкивая пальцами бархатное покрывало, выгибаясь в спине, закрутив головой то в одну, то в другую сторону.
Мужчина открывает себе ещё больше доступа моего тела, едва подхватывает ноги, закидывая себе на плече, дёргая чуть ниже, а его язык уже творит нечто нереальное, раз за разом нажимая на ту самую точку «
Весь мир рассыпается на миллиард ярких вспышек, прокатывая по телу горячие волны. Белорецкий вновь на мне, целует в губы, жадно сжимает бёдра, прижимая к себе ещё теснее, хотя мы и так практически становимся единым целым. А после, отстраняясь, прижимается лбом к моему лбу.
Комнату разрывает наше тяжёлое дыхание и запах возбуждённых тел. Нет сил пошевелить и пальцем, не с первой попытки удаётся открыть глаза, но всё же…
Смотрю на идеальное лицо, потемневшее от муки и явной борьбы, и на выдохе прикасаюсь пальцами к стальному плечу. Волк распахивает глаза, светящиеся золотом, а это верный признак того, что мужчина на грани. Не понимаю, зачем было останавливаться, я даже не сопротивлялась, а наоборот, показывала свою открытость и желание. Но прежде чем успеваю открыть рот, Арсений начинает говорить…
