По прибытии в Милест Остен, оставив жену в доме её отца, немедля перебрался в казармы, но перед этим он всё же успел потолковать с Дейлоком с глазу на глаз. Пока лишь – о неудавшейся попытке Гердолы подлить ему зелья. Вельможа отпирался от своих указаний старой служанке как мог – опытный царедворец хорошо понимал, как может быть истолковано подобное действие, да и настроение Олдера не оставляло сомнений. Молодой сотник был отнюдь не в восторге от такого вмешательства в свою жизнь… А если точнее, ему точно шлея под хвост попала!..
Стоит ли говорить, что после этого разговора Дейлок и Олдер расстались более чем холодно… Но тем не менее, когда через два дня пришло время явиться на службу в храм, Остен прибыл в дом вельможи ещё ранним утром, чтобы сопровождать супругу и тестя на предстоящей церемонии… Ири же, несмотря на блеск украшений, выглядела несколько бледной. Как назло, ей нездоровилось, но пропустить празднество она просто не могла, а потому на вопрос мужа о том, не стоит ли ей остаться дома, лишь отрицательно качнула головой. Только оказавшись в Милесте, Ири поняла, как соскучилась по пышности и шуму столицы, и теперь не собиралась пропускать торжества из-за легкого недомогания.
Что ж, церемония действительно была на редкость пышной, а собравшиеся в храме вельможи словно стремились перещеголять друг друга роскошью нарядов. Привычно опираясь на руку мужа, Ири украдкой огляделась и, убедившись, что её красота по-прежнему привлекает восхищённые взгляды, стала внимательно вслушиваться в слова произносимой жрецом молитвы. Увы, всего через несколько минут утренняя слабость накатила на нее с новой силой, а потом к ней прибавилась ноющая боль внизу живота. Борясь с недомоганием, Ири покрепче ухватилась за руку мужа, и он тут же обернулся.
– Тебе плохо?.. Может, выйдем? – Увидев разливающуюся по лицу Ири меловую бледность, Олдер уже был готов направиться к выходу из храма, но опостылевшая ему супруга отчаянно замотала головой.
– Нет… Я хочу остаться… Церемония… – договорить Ири так и не успела. Боль в животе стала такой острой, что в глазах у Ириаланы потемнело, и она, тихо охнув, стала оседать прямо на мозаичный пол храма. Все произошло так быстро, что Остен едва успел подхватить потерявшую сознание жену. Подняв Ири на руки, Олдер поспешил к выходу, а не на шутку встревоженный Дейлок немедля последовал за ним, едва не наступая сотнику на пятки…
Следующие несколько часов сотник провел в доме тестя: так и не вняв приглашению Дейлока разделить с ним ожидание, Остен бесцельно слонялся по коридору в западном крыле дома. Из-за закрытых дверей в покои Ириаланы до Олдера иногда доносились тихие, жалобные стоны жены и сердитое бормотание срочно вызванного к внезапно захворавшей женщине лекаря, но разобрать слова целителя было невозможно. Ясно было лишь одно – создавшееся положение более чем серьезно.
Пытаясь разгадать, что происходит в комнате жены, Остен попутно, отчаянно давил в себе ростки непонятно откуда взявшейся вины – хотя он твердо решил развестись с Ириаланой, зла ей он не желал, но теперь, словно сами боги или, может, демоны, узнав о его намерениях, надумали воплотить их в жизнь самым жестоким способом… Сотнику мнилось – именно его мысли навлекли постигшее жену несчастье…
Наконец, когда изведшийся Олдер уже был готов против всех правил вломиться в покои Ири, мучительное ожидание подошло к концу. Резные, до этого наглухо запертые двери открылись, и на пороге комнаты возник усталый лекарь. Одарив Остена мрачным взглядом, он коротко кивнул сотнику и направился куда-то в глубь коридора, а Олдер, поняв намёк, немедля последовал за целителем. Некоторое время они шли молча, но потом лекарь сердито проворчал:
– Я вхож в этот дом много лет и госпожу Ириалану знаю с малолетства. Тем не менее, если тебе, господин, понадобится мое слово, я не буду скрывать того, что твоя жена вытравила плод…
– Что?.. – Услышав такие слова, Остен остановился, изумлённо глядя на лекаря, а тот, шумно засопев, продолжал:
