– Я давно предупреждал Дейлока, что от зелий малограмотной старухи добра не будет, но он считал, что я просто завидую Гердоле. Её отвары якобы помогают ему избавиться от изжоги гораздо лучше моих советов. Не спорю – многим легче выпить какую-то шарлатанскую травку, чем перестать потакать своим порокам и начать соблюдать диету… – произнеся эту тираду, лекарь вновь зло и презрительно фыркнул. Было видно, что в душе у него уже давно накипело и теперь он не собирался сдерживаться. – В итоге старуха жила в доме припеваючи, а госпожа Ириалана с лёгкой руки отца полностью доверяла Гердоле в том, что касалось мазей, притираний и зелий, долженствующих сохранить и поддержать красоту. Теперь же это бездумное доверие вышло боком. Отвар, который молодая госпожа принимала последнюю неделю, не только возвращает стройность, но и может вытравить плод. Особенно если срок ещё совсем небольшой… Слабым оправданием молодой госпоже может служить лишь то, что она не подозревала о том, что понесла. Лунные кровотечения, хоть и менее обильные, чем обычно, наступили в срок, а иные признаки тягости были еще слишком неясными… Но как бы то ни было, ребенок погиб, и его уже не вернуть…
Осмыслив услышанное, Остен сердито тряхнул головой и мрачно взглянул на врачевателя:
– Ты был откровенен со мною, лекарь, и я благодарен тебе за это… Надеюсь, твой ответ на мой следующий вопрос будет таким же честным… Что теперь ждет Ири?..
И в этот раз лекарь ответил не сразу – некоторое время он смотрел куда-то в глубь коридора и лишь потом медленно произнёс:
– Жизнь твоей супруги вне опасности, господин, а вот всё остальное… После таких срывов женщины часто становятся бесплодными, и пока я не могу сказать, сможет ли госпожа Ириалана порадовать тебя в будущем наследником…
Олдер медленно кивнул, и лекарь, ответив ему таким же кивком, направился в комнаты Дейлока. Остен провожал его взглядом до тех пор, пока спина врачевателя не скрылась за поворотом, а потом спустился в пустовавший сейчас внутренний двор и, сцепив на коленях руки, присел на край бассейна. Теперь из-за проступка Ириаланы его руки были полностью развязаны. Никто не осудит вельможу за то, что он развелся с женой, которая вытравила его плод. Даже Дейлок…
Едва Олдер подумал о своем хитроумном тесте, как тот, точно по волшебству, тут же попался ему на глаза. Бормоча себе под нос что-то сердитое, Дейлок пересек внутренний двор и направился к комнатам дочери. Скрытого кустами Остена он даже не заметил. Олдер же, в свою очередь, не стал его окликать, но когда спина тестя замаячила где-то на галерее, сотник встал и, повинуясь какому-то неясному порыву, последовал за ним.
По-прежнему не оглядываясь по сторонам, Дейлок рывком открыл дверь в комнату дочери, а еще через миг из покоев Ириаланы донесся его сердитый голос. И хотя вельможа не кричал, а скорее разгневанно шипел, затаившемуся в нише Олдеру было слышно каждое его слово.
– Мне стыдно называть тебя своей дочерью!.. Ты испортила все, что только можно было испортить, да и Гердола, старая перечница, хороша!.. Какого демона она решила подлить Остену приворотного зелья?.. Разве он охладел к тебе?..
– Нет… – слабый шепот Ири был едва слышен. – У нас все хорошо, папа…
– Было, ты хочешь сказать, потому что теперь всё станет плохо! – еще сильнее зашипел Дейлок. – Вначале ты распустила Гердолу так, что она стала действовать по своему старческому разумению, а теперь ещё и потеряла ребенка!.. Лекарь уже был у меня и сказал, что не будет молчать о том, что ты вытравила плод, пусть и по неосторожности… Ты понимаешь, что с тобой сделает Остен, когда узнает об этом?.. А он узнает, можешь не сомневаться!..
Ответом ему стал слабый всхлип, и хотя Олдер не видел беседующих, он словно бы кожей чувствовал смятение и испуг Ири, злобу Дейлока… На краткий миг сотнику показалась, что это какая-то очередная игра, но, применив свой дар, он почувствовал, что гнев вельможи и его слова непритворны: сейчас Дейлок почти что ненавидел некогда любимую дочь!.. А может, просто дорогой товар, который обманул его ожидания?..
Между тем всхлипывания Ири становились всё громче, а Дейлок, так и не дождавшись от неё внятного ответа, продолжил:
– Если Остен после всего произошедшего решит развестись с тобой, я не стану ему перечить. Кому нужна бесплодная жена, иссушившая лоно благодаря собственной глупости?.. Я лишь буду просить его не обнародовать истинную причину твоего выкидыша, дабы не покрыть мою голову позором за то, что воспитал негодную дочь… Хотя о чем я говорю! У меня больше нет дочери!.. Запомни, Ири, если Остен откажется от тебя, ты не сможешь вернуться в этот дом!
После этих жестоких слов в комнате наступила тяжёлая, давящая тишина, а потом Ириалана едва слышно всхлипнула:
– Но тогда куда же мне идти, папа?..
В голосе Ири было столько боли, что у Остена защемило сердце, но ответ Дейлока был сух и безжалостен:
