…Уяснив все, что требуется, Остен не стал выговаривать жене за ее визиты к Дейлоку, а просто на следующее утро взял сына в казармы. Поднятый на заре Дари то и дело зевал, точно котенок, и, прибыв на место, Олдер поручил все еще сонного малыша заботам Антара.
Дари воспринял новую няньку как нечто само собою разумеющееся, а Чующий словно бы даже обрадовался свалившимся на него хлопотам. Под присмотром Антара малыш доспал положенные ему часы, позавтракал и навестил оружейную. Там-то его и нашел на время освободившийся от дел отец…
Довольная мордашка Дари лучше всяких слов говорила о том, что такое гостевание, в отличие от дедовского дома, пришлось ему по вкусу, и Олдер, не мудрствуя лукаво, стал брать сына с собою в казармы в течении всей оставшейся до начала нового похода недели. Когда же войскам пришло время выступать на лаконскую границу, Олдер наказал Ириалане ожидать его возвращения в «Серебряных Тополях». Причем отбыть в имение следовало как можно быстрее.
Ири, рассчитывающая провести в Милесте еще хотя бы месяц и насладиться пышностью предстоящих праздников, тут же спросила мужа, к чему такая спешка. И, конечно же, получила загодя подготовленный ответ. Прибывший из Астара купеческий корабль привез в Милест вместе с товарами еще и поветрие. Больных успели вовремя заметить, и сейчас судно стоит у дальнего пирса под охраной…
Тем не менее часть товара все же успела уйти на склады, так что зараза уже вполне может гулять по городу.
– А что за зараза? – немедля насторожилась Ири, а Олдер, почувствовав, что его рассказ произвел нужное впечатление, не стал медлить с ответом.
– Черная оспа. Та самая, что навсегда метит переболевшего ею человека.
Остен знал, куда бить: изрытые оспинами лица не были редкостью ни среди бедноты, ни среди знати, так что Ири, мгновенно представив, во что превратится по сей день пестуемая ею красота, тут же занялась сборами, готовясь покинуть столицу уже на следующий день.
Разоблачение Олдеру не грозило – он сказал своей жене чистую правду, за исключением одной крохотной детали. Прибывшие в Милест корабли тщательно досматриваются сразу же после того, как бросят якорь, так что никакой груз с зараженного судна не мог попасть ни в порт, ни тем более на склады. Вот только об этом не знала ни Ири, ни ее подруги – слишком далеки они были от подобных мелочей.
Ириалана отбыла в «Серебряные Тополя» через час после того, как амэнское войско покинуло Милест. Олдера ждали новые битвы, а его жену – уже привычное ожидание, вышивание и дети. Делами имения уже давно заведовал поставленный Остеном управляющий, а потому вся роль Ири в качестве хозяйки сводилась к просматриванию безукоризненных отчетов да выслушиванию просьб заполняющей имение прислуги.
Деревенскую простоту и незамысловатость бытия молодой женщины несколько скрашивали письма Релеи, в которых та пересказывала последние столичные события и слухи, да присылаемые ею новинки косметики и тканей… Ири необычайно ценила эти сведения – милестская мода порою делала весьма неожиданные повороты, про которые молодая, до сих пор считающаяся первой красавицей столицы женщина просто обязана была знать.
Хотя одно из писем подруги Ири просто обескуражило – золотые локоны, которыми она всегда так гордилась, больше не считались образцом привлекательности. Теперь идеалом красоты стали смоляные волосы и легкая смуглость кожи… Это было настолько непривычно, что Ириалана долго колебалась, прежде чем прикоснулась к доставленной вместе с письмом безумно дорогой краске…
Между тем месяц шел за месяцем, сменялись времена года, а Олдер все не возвращался. О том, что муж по-прежнему жив, Ириалана узнавала лишь по коротким весточкам. Остен, как всегда, был немногословен.
«Жив, здоров. У нас тут метели. Войско увязло в боях. Как ты? Как дети?» – вот, собственно, и все содержание письма. Впрочем, о сражениях Ири действительно бы не читала…
Ириалана отпустила служанок лишь тогда, когда все приготовления к завтрашнему дню были завершены, а солнце уже давно исчезло за горизонтом. Молодая женщина еще раз скользнула пальцами по туго завитым локонам, на которые была потрачена едва ли не половина вечера, и со вздохом подтянула одеяло к самому подбородку. Чтобы сохранить сложную прическу, ей следовало провести ночь, положив под голову маленькую и жесткую подушечку, но за время житья в «Тополях» Ири разнежилась и отвыкла от таких «мелких» неудобств.
Вот только завтра ей предстояло посетить шумный праздник, предстать перед отнюдь не добрыми взглядами родни по отцу. Миэны, чья интрига с наследством не удалась, будут особенно злы и придирчивы – они не преминут обратить внимание всех окружающих на какую-либо погрешность в наряде или внешности единственной дочери Дейлока!
