Такими размышлениями Олдер был занят до самого вечера, но нужное решение, точно в насмешку, ускользало от него, и тогда Остен решил прибегнуть к тому, к чему прибегал лишь в исключительных случаях – к гаданию… Олдер не любил вопрошать судьбу, предпочитая борьбу пустым гаданиям, но сейчас для принятия нужного решения ему не хватало всего нескольких крупиц, способных перетянуть весы выбора в ту или иную сторону… И Олдер решил вопросить судьбу.
Вызвав к себе Антара, он, не обращая внимания на его тревожные взгляды, велел ему найти в оружейной гладкий металлический щит и как следует отполировать его. Чующий, видя, что задавать вопросы еще не время, удалился исполнять приказание, и к закату в комнате Олдера появился немного помятый бронзовый щит старого образца, выуженный Антаром из старья, которое и выбрасывать жалко, и использовать невместно… Лишенный эмблемы, с истертыми ремнями, он, благодаря стараниям Чующего, теперь блестел, точно медная утварь у хорошей хозяйки, и несколько вмятин ничуть его не портили.
– Принести ужин, глава? – увидев, что Олдер, осматривая щит, довольно кивнул головой, Антар таки осмелился открыть рот, но Остен, сказав, что позже спустится на кухню сам, выпроводил его из комнаты.
Дальше дело было за малым. Дождавшись, когда за окном полностью стемнеет, Олдер приладил отполированный щит у стены и запалил перед ним новую свечу. Потом взял кинжал и, полоснув себя по запястью, окропил зеркало и пламя собственной кровью. Огонь свечи затрещал, пару раз мигнул, но не погас, уже через несколько мгновений разгоревшись с новой силой – боги согласились дать ответ…
Отступив назад, Олдер сел на дощатый пол и, скрестив ноги и выпрямив спину, стал вглядываться в поверхность щита сквозь пламя свечи. Огонек уверенно тянулся вверх, отражаясь в отполированной поверхности, и вскоре оборотился в пламенеющую арку. Как только это произошло, Олдер полностью сосредоточился на огненном портале, а когда в окружающем его мире не осталось ничего, кроме жаркого пламени, мысленно встал и шагнул в огонь.
Поцелуй огня пронзил все естество Олдера острой болью, но она тут же стихла, поглощенная непроницаемой тьмой. За огненной аркой царила густая чернота, и Остен, замерев на месте, отчаянно вглядывался в эту тьму, не забывая повторять про себя то, что должен найти и увидеть… Постепенно густая чернота стала прорезаться алыми всполохами – они рассекали ее точно нож, но не исчезали, а достигнув невидимой тверди, обращались в пятна крови. С каждым мигом сполохи учащались, и вскоре перед Олдером образовалось подобие узкой, кровавой реки. Она, извиваясь, уходила куда-то вперед и через несколько десятков шагов исчезала во мгле.
Олдер ступил вперед, не колеблясь, и немедля провалился в кровавый поток едва ли не по колени… Намек был зловещим, но Остен, тряхнув головой, криво усмехнулся в окружающую его тьму и пошел вперед – туда, куда вело его кровавое течение… В конце концов, он служил Мечнику и Амэну много лет – если бы под его ногами вдруг зацвели незабудки, это было бы более чем странно…
Кровавая река между тем вела его все дальше и дальше – всматриваясь в поток, Олдер порою видел в нем смутные отражения лиц: некоторые были ему знакомы, некоторые истерлись как из памяти, так и из сердца… Слишком уж много их было – тех, кого он убил собственной рукою… Лица воинов оживали лишь на миг – их рот широко открывался в последнем беззвучном крике, а черты, исказившись в предсмертной агонии, и тут же растворялись в алом потоке, от которого между тем стал подниматься кровавый туман. Вначале редкий и клочковатый, он становился гуще с каждым шагом Олдера, и, наконец, превратился в окутывающую колдуна алую пелену…
Не зная, куда идти дальше, Олдер остановился, а кровавый туман перед ним немного поредел, образовав нечто вроде окна, и Остен увидел дорогу и едущих по ней вооруженных всадников. Возглавлял их молодой воин, на плаще которого был вышит беркут, сжимающий в лапах стрелу – герб рода Бжестров… Скользнув взглядом по едущему ему навстречу всаднику, Олдер немедля перевел взгляд на второго, возглавляющего отряд воина, которого он различил сразу из-за кровавой пелены… Чутье подсказало Олдеру, что он видит собрата по дару – пожилого, находящегося уже на излете своих сил, но опытного и осторожного… Олдер невольно прищурился, всматриваясь в незнакомого ему прежде воина. Молодой Бжестров, как оказалось, умел заводить полезные знакомства: скорее всего, пожилой колдун и сделал оберегающий Ставгара талисман, а теперь едет вместе с ним, служа дополнительным щитом…
