Олдер отродясь не был ханжой, а потому не считал, что интерес к альковным делам вредит благонравию супруги. Более того – неумелая нежность Ири, ее почти детское любопытство к этой стороне жизни действовали на него, точно хорошее вино. Он хмелел от долгожданной, теперь ничем не ограниченной близости, но при этом не забывал осыпать Ириалану все новыми и новыми ласками…
Установившиеся между супругами отношения не изменились и после окончания путешествия. Ириалана вполне благосклонно отнеслась к приготовленным для нее покоям, благо, что привезенное с собою приданое, позволяло ей восполнить малейшие пробелы в обстановке. Правда, поместье показалось ей поначалу несколько унылым, но тут Ири утешалась тем, что в этих стенах она была единственной хозяйкой. Навязанная ей в качестве прислужницы Гердола умела сходиться с людьми и, заведя вроде бы пустяшный разговор, вызнавать у них самые разнообразные сведения, так что уже через несколько дней Ири с удивлением узнала о том, что в имении не было ни одной женщины, с которой ее муж проводил бы ночи… Принесшая эти сведения старуха, казалось, и сама была несколько ошеломлена такими результатами своих расспросов, но при этом быстро смогла совладать с собой. Взявшись за частый гребень, она вновь подступила к хозяйке, намереваясь расчесать ее косы перед сном, и тихо произнесла:
– Хорошо, что ваш муж, госпожа, достаточно умен для того, чтобы не заводить себе любовниц среди служанок. Такие, потерявшие стыд девки, обычно страшно наглеют и становятся никчемными работницами…
Ири, выслушав это замечание, лишь недовольно дернула плечом – все ее мысли занимал вопрос, какое платье ей стоит надеть завтра…
Но старуха не почитала разговор законченным, и, бережно расплетая косы Ириаланы, продолжила:
– С другой стороны, когда подоспеет время, будет совсем неплохо, если вы, госпожа, дадите понять мужу, что вас не смущает естественная для мужчин изменчивость натуры. Мужья очень ценят жен, которые понимают их маленькие слабости, а кроткая и послушная любовница отвратит вашего супруга от иных развлечений, когда вы, госпожа, будете в тягости, и не сможете исполнять свой долг, как прежде…
Услышав такие увещевания, Ири нахмурилась, но потом, взглянув в зеркало, рассеяно качнула головой:
– Хорошо, Гердола. Я запомню… А сейчас – довольно об этом…
Дни шли за днями, недели потихоньку превращались в месяцы… Молодая супруга сживалась с ролью жены и хозяйки поместья, Олдер же просто упивался ничем не замутненным счастьем, но когда накал его страсти несколько угас, на доселе ясном горизонте его семейной жизни появились первые, пока еще едва заметные облачка.
Как-то исподволь выяснилось, что с Ири Остену совершенно не о чем говорить – даже новости из Милеста помогали поддержать беседу не более чем на четверть часа, а потом между супругами вновь воцарялась тишина. Суждения Ириаланы о людях были очень поверхностны и сводились к тому, стар человек или молод, богат или знатен… Если же разговор требовал более веских суждений, Ири немедля прибегала к услышанным от своего отца словам, совершенно не подозревая о том, что ее неизменное «папа так считает» отнюдь не радует мужа…
Олдер же выслушивал лепет Ири с бесстрастным лицом, старательно убеждая себя в том, что его жена еще молода и слишком долго была под отцовской опекой. Со временем, вжившись роль хозяйки, она научится мыслить самостоятельно. Это помогало поначалу, но первая же семейная размолвка вынудила Остена посмотреть правде в глаза…
Как и во всех амэнских имениях, на заднем дворе «Серебряных Тополей» имелся глубоко врытый в землю столб со стальными кольцами, предназначенный для наказания нерадивых слуг, и единственным его отличием от своих собратьев было то, что он так и не успел потемнеть от крови. Будучи «Карающим», Олдер слишком хорошо знал цену телесных наказаний, а потому не разбрасывался ими попусту, находя иные методы острастки. По большому счету, слуги могли оказаться у столба по двум причинам – за воровство или учиненную драку. В остальное же время, столб служил грозным напоминаем о неминуемой каре, долженствующей остудить слишком хитрые или горячие натуры. Женщины же и вовсе избегали телесных наказаний, поэтому, когда одним прекрасным утром с заднего двора донеслись жалобные девичьи мольбы, Олдер немедля решил взглянуть, что там происходит…
На заднем дворе обнаружилась прикованная к столбу, обливающаяся слезами, служанка Ири, поигрывающий кнутом Родо, который обычно и исполнял наказания, и, собственно, сама Ириалана. Остену хватило одного взгляда, чтобы оценить представшую его глазам картину. Родо, заметив появление хозяина, немедля опустил кнут, а Олдер подошел к жене и тихо осведомился:
– Что здесь происходит?
Уже вполне освоившаяся с ролью хозяйки имения Ири одарила мужа легкой улыбкой:
– Сущие пустяки, муж мой… Я просто наказываю Норину за небрежение…
Но услышавший такой ответ Олдер лишь нахмурился:
– Небрежение? И в чем же оно проявилось? Норина что-то разбила?.. Украла?..
Ири же, взглянув на внезапно посерьезневшего супруга, слегка пожала плечами:
