— Скажу, что маркграф де Валье — выдумщик, каких поискать, — ответил тот сквозь зубы. — Я и мои воины много лет ходим за Барьер и еще ни разу не встречали так называемых химер. И даже если бы мы встретили одну из них, уверен, четверых авантов хватило бы на то, чтобы прикончить ее.
Карл вопросительно взглянул на Макса.
— Без опыта — вряд ли, — покачал головой тот. — Уважаемый лорд не знает, о чем говорит. И я могу это вам наглядно продемонстрировать.
— Каким же это образом? — удивился Карл. — Хочешь сказать, что притащил сюда теневую тварь?
— О нет, ваше величество, — ответил Макс. — Все намного проще…
Макс кивнул Сигурду, и тот подошел к своей лошади, на крупе которой был подвязан продолговатый сверток. Распустив веревки и откинув в сторону край ткани, он достал длинный футляр из теневого дерева, искусно украшенного золотой вязью.
Приблизившись к Максу, Сигурд открыл крышку футляра, и все увидели два коротких узких клинка из какого-то темного материала. Работа настоящего мастера. По толпе прошел вздох восхищения.
Под удивленными взглядами присутствующих Макс взял оба клинка в руки и ловко крутанул ими. Затем, выйдя в центр эспланады, он спокойно произнес:
— Суть демонстрации такова… Я буду имитировать охотящуюся химеру, а уважаемый лорд Скелвик со своими авантами постарается победить меня. Хотя, вынужден признать, это будет не совсем честно. Четверых авантов будет маловато…
Вестония. Окрестности Эрувиля. Королевский лес (продолжение).
Необычные клинки снова сделали еле видимый взмах, и Макс, склонившись перед Карлом, произнес:
— Вы позволите, ваше величество?
— Дедушка! — разорвал тишину радостный девичий голос. — У нас давно уже не было интересных представлений! Позволь маркграфу развлечь нас!
Верена быстро повернула голову вправо и слегка поморщилась. Снова эта капризная особа. Оказывается, принцесса Адель, ранее удалившаяся со своей свитой к себе в шатер под предлогом усталости, все это время находилась рядом и, похоже, не пропустила приезд Макса.
Карл тоже взглянул в ту сторону, откуда доносился голос его внучки. Дворяне с поклонами расступались, уступая дорогу Адель и ее сопровождающим. В отличие от Верены, король явно был рад присутствию своей любимицы. С его лица сползла тень, взгляд потеплел. Правда, тень сожаления и грусти в нем тоже присутствовала.
Дело в том, что между этими двоими произошла размолвка, о которой знал даже самый последний поваренок с королевской кухни. После смерти Филиппа Карл частично направил свой праведный гнев и на свою супругу, королеву Беатрис.
Принцесса же Адель, посчитав обвинения деда несправедливыми, приняла сторону своей бабушки, вследствие чего, наверное, впервые в своей жизни услышала, как орет на нее король.
Те, кто присутствовал при этой сцене, рассказывали, что Адель даже не сразу поверила в то, что ее любимый дедушка, который всегда старался исполнить любой ее каприз, вдруг повысил голос на нее, да еще и таким радикальным образом.
Говорят, что принцесса, тут же зарыдав, выскочила из тронного зала и бросилась в свои покои. В тот день она демонстративно приказала слугам собрать все ее вещи и перебралась в ту часть дворца, где обитала королева Беатрис.
Целую неделю Адель не выходила из отведенных для нее покоев. На любое послание Карла, который явно жалел о своей вспышке, принцесса отвечала отказом. А когда все-таки соизволила пообщаться, перед королем предстала совершенно другая Адель, холодная и, казалось, даже немного повзрослевшая. Теперь она смотрела на своего деда без прежнего обожания и ласки. Словно что-то новое увидев в нем. Пребывание рядом с бабушкой-королевой не прошло даром. Все, что за эти дни наговорила Беатрис внучке о ее горячо любимом дедушке-короле, попадало в благодатную почву. Удобренное горечью обиды и политое слезами разочарования, в этой почве прорастало зерно нового осознания.
Со временем Карл смог подобрать ключики к своей любимице, и они помирились. Но их отношения с того злополучного дня более не были прежними. И, скорее всего, уже не могли стать.
А еще — Верене об этом доподлинно было известно — Адель последнее время старалась почаще бывать на вот таких королевских приемах и развлечениях. И делала она это по просьбе своей бабушки-королевы. Карл все это понимал, и, вероятно, поэтому в его взгляде сейчас было столько грусти и сожаления.
— Конечно, моя звездочка, — добавив теплоты в голос, ответил Карл, следя за тем, как его любимица приближается к замершему в поклоне Максу.
— Мессир, вы ведь обещаете, что разгоните нашу скуку? — замерев в нескольких шагах от маркграфа, спросила Адель.
При этом она с загадочным выражением лица разглядывала сейчас молодого человека, словно молодая охотница, которая примеряется, как бы половчее пустить свою стрелу, дабы понадежней обездвижить лакомую добычу.
