«Да мне же знаком этот вид! – вдруг подумала Мег. – Кажется, теперь я понимаю, что он означает! Ведь у меня у самой бывает такое лицо иногда, когда я занимаюсь математикой с папой и вижу, что задача близка к решению…»
Миссис Что как будто бы вслушивалась в Чарльзовы мысли:
– Ну да, общий смысл именно таков. Давай я попробую. Жаль, что ты, Чарльз, пока еще знаешь недостаточно, чтобы передавать это мне напрямую. Так намного больше работы.
– А вы не ленитесь, – сказал Чарльз.
Миссис Что не обиделась. Она объяснила:
– О, ведь это же моя любимая работа, Чарльз. Потому меня и избрали для того, чтобы отправиться с вами, хотя я намного младше. Это мой единственный настоящий талант. Но это требует огромного количества энергии, а ведь то, что ждет нас впереди, потребует всей энергии, какая у нас есть. Однако я все же попытаюсь. Ради Кальвина и Мег – я попытаюсь.
Она умолкла; огромные крылья почти замерли и лишь чуть заметными движениями поддерживали их на лету.
– Ну что ж, слушайте, – сказала миссис Что. Раздался звучный голос, и слова окружили их со всех сторон, так что Мег начало казаться, будто их можно взять и потрогать руками: – Пойте Господу новую песнь, хвалу Ему от концов земли, вы, плавающие по морю, и все наполняющее его острова и живущие на них. Да возвысит голос пустыня и города ее; да торжествуют живущие на скалах, да возглашают с вершин гор. Да воздадут Господу славу![5]
И Мег всем телом ощутила такое биение радости, какого не испытывала еще никогда прежде. Кальвин протянул руку. Он не сжал ее ладонь, а только чуть коснулся пальцами ее пальцев – но радость струилась сквозь них, вперед и назад, вокруг, и над ними, и внутри их.
И когда миссис Что вздохнула, никак было невозможно постичь, каким образом сквозь все это блаженство способно пробиться хоть легчайшее дуновение сомнения.
– Нам пора, дети.
Голос миссис Что был исполнен глубокой печали, которой Мег не поняла. Миссис Что вскинула голову и издала клич, прозвучавший как приказ. Одно из существ, паривших над деревьями, вскинуло голову, прислушалось, слетело вниз, сорвало три цветка с дерева, что росло у реки, и принесло им.
– Возьмите себе каждый по цветку, – велела миссис Что. – Позднее я объясню, как ими воспользоваться.
Взяв в руки цветок, Мег осознала, что это не один бутон, но сотни крохотных цветиков, образующих нечто вроде пустотелого колокольчика.
– А куда мы летим? – спросил Кальвин.
– Вверх!
Крылья работали ровно и стремительно. Позади остались сад, гранитное плато, могучие фигуры, и миссис Что понеслась ввысь, все выше и выше. Деревья внизу, на склоне горы, уменьшились, поредели, сменились кустарниками, затем низкорослыми сухими травами, а потом растительность исчезла вовсе и остались одни скалы, каменные выступы и пики, острые и опасные.
– Держитесь крепче, – сказала миссис Что, – не соскользните!
Мег почувствовала, как рука Кальвина обвила ее талию надежным кольцом.
Они летели ввысь и ввысь.
И вот они очутились в облаках. Вокруг не было видно ничего, кроме клубящейся белизны, и влага налипала и собиралась ледяными каплями. Мег начала дрожать, и Кальвин крепче прижал ее к себе. Чарльз Уоллес впереди нее сидел очень тихо. Один раз он обернулся и бросил на нее короткий взгляд, ласковый и заботливый. Но Мег чувствовала, как с каждой секундой он уходит от нее все дальше и дальше, как он мало-помалу перестает быть ее обожаемым младшим братиком и все больше становится одним из этих существ, к которым на самом деле принадлежат миссис Что, миссис Кто и миссис Ведь.
И вдруг они вырвались из облаков в столп света. Под ними по-прежнему простирались скалы, и над ними были скалы, уходящие все дальше в небо, но теперь, хотя и казалось, будто гора вздымается еще на несколько миль, Мег наконец-то увидела, где она заканчивается.
Миссис Что летела все вверх и вверх, напрягая крылья. Мег почувствовала, как колотится сердце; лицо покрылось холодным потом, и губы как будто посинели. Она начала задыхаться.
– Ну вот, дети, пора воспользоваться вашими цветами, – сказала миссис Что. – Дальше атмосфера будет становиться все разреженней. Приложите цветы к лицу и дышите сквозь них – они дадут вам достаточно кислорода. Не так много, как вы привыкли, но этого хватит.
Мег почти забыла про цветы и обрадовалась, обнаружив, что не выронила их, а по-прежнему сжимает в пальцах. Она уткнулась лицом в соцветие и глубоко вдохнула.
Кальвин по-прежнему держал ее одной рукой, но второй он тоже прижал цветы к лицу.
Чарльз Уоллес поднял руку с цветами медленно, как будто во сне.
Миссис Что работала крыльями изо всех сил, летя сквозь разреженный воздух. И вот впереди показалась вершина горы, и они наконец-то прибыли на место. Миссис Что опустилась на небольшую площадку гладкого серебристого камня. Впереди висел огромный белый диск.
– Одна из лун Уриэля, – объяснила им миссис Что. Ее мощный голос слегка срывался – она запыхалась.
– Господи, какая красота! – воскликнула Мег. – Какая красота!
