Он теперь называет себя Сингхом, отрастил бороду и носит тюрбан, потому что его фотография без бороды хорошо известна во всех полицейских участках Пенджаба. Столь романтическая фигура, он пользуется большой популярностью у проституток Чандни-Чоук в Дели и Анаркали[33] в Лахоре, однако товарищи по организации ничего не знают об этой стороне жизни своего кумира. Борода отлично гармонирует с его лицом, со всем его обликом, она символизирует бесспорное превосходство зрелого человека над молодежью и даже внешне подчеркивает его начальственное положение среди Борцов. Говорит Шафи мягко, серьезно, с едва заметным для окружающих акцентом — ведь он так долго пробыл за границей.
Его руководящая роль признана безоговорочно. Ведь он принадлежал к избранному кружку первых террористов, который основали Джитен Дас и Хафиз-хан. Джитен Дас умер в тюрьме на Андаманских островах, а Хафиз-хан, говорят, живет до сих пор в Бомбее и оттуда направляет все движение. Он признанный вождь террористов в Индии, как Ганди — вождь Национального конгресса.
Но для Борцов Свободы Джитен Дас и Хафиз-хан — это великие имена, и только. Их подлинный вождь — Шафи. Это он приходит к ним каждую субботу, дает им задания, делит с ними риск и трудности.
Они знают его прошлое, знают, за что он мстит. Шафи было всего шесть лет, когда ему разрешили отыскать труп отца в груде других трупов, валявшихся за загородкой в Джаллианвале[34]. Это было жарким апрельским днем 1919 года. Покойники в Джаллианвале уже начали разлагаться. Их было там триста семьдесят девять — начальство приказало пересчитать, чтобы установить точную цифру. Шафи не скоро отыскал тело отца.
— Беднякам не по пути с движением бойкота английских товаров, которое проповедует сейчас Ганди, — убеждал их Шафи. — Чуть что, Ганди окажется в противоположном лагере и станет поддерживать англичан. Он ведь тогда только сунул нос в Джаллианвалу поглядеть, что там случилось, и пробыл всего пару минут, пока генерал Дайер не приказал пустить в дело пулеметы. Несколько мгновений — и триста семьдесят девять трупов валялись на земле, а раненых было больше тысячи.
В тот же вечер, когда Шафи Усман вместе со своей рыдающей матерью возвращался с похорон по улице Куча Карианвала, их заставили лечь на землю и ползти на животе — это был знаменитый «приказ генерала Дайера».
— Всем нам пришлось ползти на четвереньках, — рассказывал Шафи, — как собакам! Всем — мужчинам, женщинам, детям. Без исключений! За такое мы должны мстить, а не толковать о ненасилии! Даже сама идея ненасилия — оскорбление, нанесенное земле Шиваджи, Акбара и Ранджита![35]
Под его руководством они действовали сначала осторожно. Сперва всего-навсего писали индийские цифры вместо английских на километровых столбах, меняли обозначения на дорожных знаках, малевали антианглийские лозунги на стенах. Потом мазали дегтем статуи английских генералов и наместников. После этого стали перерезать телефонные и телеграфные провода, поджигать почтовые ящики, запихивая в них пропитанные маслом тлеющие лоскуты. Затем перешли к автомобилям англичан — насыпали песок в баки с маслом.
Теперь они закалились для более существенных дел: поджигали административные здания где-нибудь на окраинах, шпалы на железных дорогах, ломали накладки на рельсовых стыках. Они достали кусачки, которыми резали провода, и гаечные ключи, подходившие к болтам на рельсах. Все это снаряжение было аккуратно сложено позади мешков с песком, на которых сейчас отдыхали их усталые ноги. За последние две недели им удалось отвинтить семь штук накладок на рельсовых стыках. Однако самыми эффективными достижениями следует признать поджог загородной дачи в джунглях и крушение товарного поезда.
Однако не успели они насладиться собственными успехами, как Бенгалия вышла вперед: девушка из колледжа выстрелила в английского губернатора, когда он обращался к студенческому собранию.
— Какая-то девчонка нас опозорила, — констатировал Деби-даял.
Шафи бросил на него быстрый взгляд. Он непохож на других, этот Деби-даял, в своей шелковой кремовой рубашке, спортивной куртке и с часами фирмы «Ролекс» на руке. Не бедность и не удары судьбы привели его сюда. Откуда его пыл? Побуждения остальных членов организации были ясны Шафи Усману, а Деби-даял всегда оставался загадкой. Иногда Шафи даже чувствовал себя с ним неловко. Он не сомневался, что все остальные считают Деби-даяла его заместителем. Они знали, что спортзал и все его оборудование существует благодаря щедрости отца Деби, что те несколько зарядов динамита, при помощи которых был спущен с рельсов товарный поезд, Деби стащил со складов своего родителя.
— Когда мы намерены пустить в ход пистолеты? — спросил Имам Дин. — В Бенгалии даже девушки…
