Привыкнув всех сравнивать с Деби, Сундари с опаской поглядывала на принесенную матерью фотографию. Впрочем, она пришла к заключению, что жених тоже красив, только иной красотой — более грубой, земной и мужественной. Она вышила последний платок и откусила нитку. Шесть новеньких черных шелковых платков с изящно вышитой монограммой будут Деби приятным сюрпризом. Теперь Сундари оставалось только мечтать о юноше, который придет вечером повидаться с нею. Как скучно это звучит — «повидаться»! Тем более что женихи приходят «повидаться», когда решение уже окончательно принято.
Замужество? Что это такое? Всегда ли оно означает счастье, всегда ли с ним приходит любовь? Разве можно знать об этом заранее? Эта мысль неожиданно поразила ее.
Но индуистское воспитание Сундари давало себя знать. Девушка должна слепо верить родителям, только они знают, что хорошо, а что плохо для нее, только они могут найти ей подходящую партию.
Она была слишком взволнована, чтобы сидеть без дела. Однако помочь матери с приготовлениями — значило бы проявить явную заинтересованность. Сундари взяла платки, встала и хотела уже выйти из комнаты, но тут встрепенулась и увязалась за хозяйкой Спиндл, любимая такса Деби-даяла, которая, казалось, крепко спала у нее в ногах. Мимо бронзовых фигур, застывших в самых различных позах на постаментах, девушка отправилась в комнату Деби, находившуюся в другом конце дома. Спиндл не отставала от нее. Войдя в комнату, Сундари аккуратно положила платки на туалетный столик Деби, напротив зеркала, чтобы он не мог их не заметить.
Сундари любила осматривать комнату брата. Оба окна были широко открыты. Она знала, что Деби днем и ночью не закрывает окон. По ночам он иногда даже удирает из дому, выпрыгивая через окно на площадку для бадминтона. Никто в доме, кроме Сундари, об этом не знает. Брат доверился только ей. Сейчас солнечные лучи, заливавшие комнату, образовали на сером тканом ковре две широких параллельных полосы, оттенявших мужской, суровый характер всей обстановки: черно-белые полосатые занавески ручной работы, тяжелые стулья неполированного палисандрового дерева, массивное кожаное кресло на балконе, бронзовый бюст Шиваджи, на стенах фотографии спортсменов, борцов, дзюдоистов. «Ни одного женского портрета, — подумала Сундари, — кроме нашей с мамой карточки». Как ни странно, но и фотографии отца в комнате Деби она не увидела.
И книги… книги на высоких, грубо сколоченных полках. Странные книги читает Деби. Она подошла к полке: жизнеописания Гарибальди, Теренция, Мак-Суинея, Типпу Султана, Шиваджи, Саваркара, Наполеона, Вашингтона, Линкольна, Бута[44]. Другая серия книг показалась ей еще интереснее — все они были посвящены спорту: «Миля за четыре минуты», «Искусство дзю-до» Шинкавы, книги о борьбе, о бое без оружия Мюллера. Как странно выглядели все эти скучные книги и подчеркнуто суровая обстановка в комнате такого красавчика, как Деби!
Сундари лениво скользила взглядом по полкам, раздумывая, что бы ей взять почитать. Номад, Селоуз, Левисон, Сандерсон, Данбар-Брандер и сочинения других писателей об охоте на хищников. Потом она наткнулась на биографию Альфреда Нобеля, рядом в беспорядке валялись охотничьи ежегодники и наставления для изучающих разные виды оружия: пулеметы, винтовки, пистолеты.
Наконец она нашла что-то знакомое — «Унесенные ветром» Маргарет Митчел. Сундари уже читала эту книгу, но такие вещи она любила перечитывать. Она взяла с полки этот роман, как нельзя более отвечавший ее настроению.
В углублении, которое образовалось на полке, когда она вытащила книгу, Сундари увидела плоскую квадратную коробочку с яркой синей этикеткой. Контрацептивы? Ей стало стыдно за брата. За всем этим кажущимся благородством и чистотой? Но почему же стыдно? Он ведь стал мужчиной, зрелым, красивым. Должен же он когда-нибудь узнать… А может быть, там неприличные открытки? Или какие-нибудь возбуждающие пилюли? Она строила разные догадки. Но секс и Деби? Женщины? Это так не идет ему.
Собака, подняв морду, смотрела на Сундари, словно обвиняла ее в чем-то. И все-таки она должна заглянуть в коробочку, хотя и совестно лезть в секреты брата. Как бы сама она рассердилась, если бы Деби прокрался в ее комнату и вытащил письма одного юноши из колледжа — те самые письма, которые она с оскорбленным видом распечатывала, но хранила и перечитывала!
Сундари вытащила коробочку из углубления. Надпись на этикетке — «Нобель» — ни о чем ей не говорила. Она открыла крышку и увидела стержни из белого металла, каждый не толще сигареты, длиною около двух дюймов, с одного конца не запаянные. Еще раз взглянув на этикетку, она заметила надпись мелким шрифтом под словом «Нобель»: «Детонаторы».
Только теперь Сундари начала догадываться. Руки ее дрожали, лицо пылало, она почувствовала внезапную слабость. Осторожно положив коробочку на пол, она отодвинула другие книги, стоявшие рядом с той, которую она сняла. Обнаружились два свертка. из желтой вощеной бумаги длиной дюймов в восемь и толщиной с руку. «Взрывчатая смесь, — гласила этикетка, — концентрация 90 %».
