— Конечно, катер будет передвигаться только по ночам. Днем его укроют в надежном месте. И я не знаю точно, сколько нам придется ждать, наверно, около двух суток. Вообще весь план вступает в действие только после того, как мы увидим японцев. Два дня — это максимум, на что мы можем рассчитывать. Я хочу сказать, если за двое суток катер не придет, все погибло — японцы нас обнаружат.
Мысль о том, что произойдет, если японцы их обнаружат, заставила Гьяна вздрогнуть. Японцы поступят с Маллиганом отнюдь не более жестоко, чем заключенные с ним, с Гьяном.
— Кто-то должен вести наблюдение днем и ночью, — сказал Маллиган. — Я поручаю это тебе. Еще одного человека я захвачу с собой — он потащит продовольствие. Нас в бунгало будет восемнадцать человек, если считать, что всем удастся добраться туда до прихода катера. Ждать мы не будем никого.
— Если я вас правильно понял, вам нужен еще один человек? — спросил Гьян, внезапно насторожившись.
— Нужен. Мне поручено захватить отсюда продукты для всех. Один есть у меня на примете, хотя он сам еще об этом ничего не знает. Я не могу ему до такой степени доверять.
— Уж не Деби-даял ли? — вырвалось у Гьяна.
Маллиган побагровел и замотал головой.
— Нет, нет, не он. Этот первый будет приветствовать японцев. И я не сомневаюсь, первый поведет их по нашему следу. Нет, я имел в виду не Деби-даяла, а другого человека.
— Гхасита? Большой Рамоши?
— Да, — кивнул Маллиган. — Этот парень может пригодиться в трудную минуту. К тому же он настоящий богатырь! Но пока что не говори ему ни слова.
Бухта, к которой должен подойти катер, находится в двух милях от лесного бунгало. Гьяну надо будет не спускать глаз с моря и, увидев катер, подать из темноты условленный сигнал. Маллиган предупредил, что катер тоже будет сигналить: сначала зеленый огонь, а через две секунды красный. Так в течение полуминуты. Эти сигналы будут повторяться через каждые полчаса на протяжении трех часов. После этого катер уйдет, если, конечно, ему не будет подан ответный сигнал: зеленая ракета, а за ней красная.
Задача Гьяна — пустить сигнальные ракеты. Ему дадут специальную ракетницу и научат ею пользоваться.
— Боюсь, мне придется оставить Делилу, — сокрушенно сказал Маллиган.
«Делилу? Ах да, эту псину, которая до сих пор лежит, вытянувшись на полу», — сообразил Гьян.
— Она слишком стара, — объяснил Маллиган, — и слишком жирна. — Он всхлипнул и отвернулся к окну. Потом вытащил платок и оглушительно высморкался. — Я бы хотел прикончить ее, — сказал он, — выстрелить в голову, пока она спит, но я знаю, что не смогу.
Они еще с полчаса обсуждали детали побега, а потом Маллиган угостил его чаем с пирожным. Все это аккуратно поставил на стол слуга-заключенный. А когда Гьян собрался уходить, комендант протянул ему пачку английских сигарет.
День выдался изумительный, словно специально предназначенный для грандиозных событий — для коронации, или королевского бракосочетания, или же для большого военного парада. Зеленые и красные краски островов, голубизна моря — все неправдоподобно сверкало, словно на цветной фотографии.
Сначала высоко в небе появились два самолета с маленькими, едва заметными красными кружками на крыльях. Их монотонный гул долго висел над окрестностью. Они кружили в небе, как ленивые ястребы, выискивающие добычу. С каждым новым кругом они приближались к земле и наконец на бреющем полете прошли над «ячеечной» тюрьмой, выбросив груду листовок.
Мужчины и женщины выскочили из своих тюремных клеток, восторженно приветствуя самолеты, гоняясь за падающими листками, словно деревенские ребятишки за афишками бродячего цирка.
Еще не наступил вечер, когда появились два эсминца и крейсер, на котором развевался флаг с красным кружком. Они входили в порт медленно, осторожно маневрируя, то и дело останавливаясь, остерегаясь мин или других опасностей в этих совершенно безобидных водах. Они подошли совсем близко к берегу и вновь застопорили машины. Скоро с кораблей донеслись голоса, искаженные и усиленные громкоговорителем. К обитателям островов обращались на языке хинди.
— Индийские братья! Мы хотим освободить вас, освободить вашу страну от английской тирании.
Ликующая толпа заключенных и бывших заключенных, ожидавшая на пристани, истерически затрясла японскими флагами. В самом центре стоял Деби-даял с мегафоном. Он заговорил по-японски:
— Японские братья! Мы ждем вас. Здесь, на островах, все ваши друзья. Англичане сбежали. Андаманские острова ваши. Мы вас приветствуем!
Дальше события разворачивались с поразительной быстротой. Два быстроходных катера, спущенные с крейсера, помчались к пристани, оставляя белый пенистый след на зеркальной воде. На корабле снова включили громкоговоритель, на этот раз обращение было по-военному коротким:
— Если произойдут какие-нибудь провокации, все жители города, все до единого, будут расстреляны!
— Не будет никаких провокаций, — крикнул в ответ Деби-даял. — Мы ваши братья, мы рады приветствовать вас. Япония — Индия бхай-бхай!
