Но ведь в эти дни Жаклин нигде не было! И в этом легко убедиться, точно так же как во всех остальных несуразностях убийства президента. Достаточно почитать статьи и мемуары тех, кто действительно хоронил Кеннеди, где каждый упоминает, что вдова была в соседней группе, но никто не повествует о личной встрече с Жаклин.
Похоронами на деле занимались художник Энджи Дьюк и муж сестры Джеки, Майкл Кэнфилд, побочный сын герцога Кентского. В библиотеке работал Билл Уолтон, сотрудник администрации президента. Каролине о папе рассказывала Мод Шоу, няня девочки, с послом Добрыниным Жаклин не встречалась, в морг не заезжала.
Вдова исчезла бесследно, создав убедительный эффект присутствия. Она и причёсывала покойника, и галстук для него похоронный выбирала (про галстук мне особенно нравится, особенно, если вспомнить, что отпевали Кеннеди в закрытом гробу).
Где была Жаклин в эти дни и почему для публики она якобы всюду и везде? Объяснять излишне. Наша вашингтонская команда сработала чётко. В действительности дама безвылазно просидела у постели раненого мужа.
Удивительно, что до сего дня никто не заметил, что Жаклин в те дни бесследно исчезла.
Ещё одна курьёзная деталь. В конце января 1964 года Марте, домработнице Жаклин, а на самом деле нашей коллеге, пришла в голову интересная мысль, которой она поделилась с Макконом. Тот утвердил план, и через день Белый Дом заявил, что с 22 ноября 1963 года до 15 января 1964, меньше чем за два месяца, Жаклин получила восемьсот семьдесят пять тысяч писем с выражением соболезнования, любви и поддержки. Марта предлагала озвучить миллион писем, но Маккон число сократил, мол, так даже красивее выглядит.
Письма, конечно, шли и было их немало. Но вдуматься только — как их считать? Кто будет этим заниматься, кто будет свозить письма в одно место? Ведь предполагается, что идут письма в Белый Дом, на адрес резиденции, на домашний адрес, на адрес семейного замка в конце концов. Какой штат сотрудников нужно иметь? А ведь и новый президент получает миллионы писем с просьбой передать вдове добрые пожелания.
Одним словом, письма не более, чем рекламная агитка. Но затея имела далеко идущую цель. Ненавязчиво внушить публике, что Жаклин — идеал для обывателя. Она — человек, достигший в жизни всего, о чем только можно мечтать, и в одночасье всё потерявший. В чувствах окружающих должны были присутствовать и жалость — кто из нас не терял близких? — и оттенок злорадства — хоть ты и богата, а рыдаешь, как все смертные. И понимание печального положения вдовы с двумя детьми (сироты, впрочем, унаследовали миллионы долларов), и осознание того, что женщина в расцвете сил теряет мужчину своей жизни.
Незамеченной прошла смешная ошибка: Маккон, утверждая количество писем, не исправил указанную разработчиком плана цифру — 875 480. Дело в том, что идея писем была взята из фантастического рассказа Фредерика Брауна «Медовый месяц в аду». В рассказе власти используют в рекламных целях заявления о якобы тысячах писем в поддержку своих действий. Число писем у Брауна — 875 480.
Наш разработчик указал в отчёте, что первоначальная идея принадлежит писателю-фантасту Брауну и назвал цифру, фигурирующую в тексте рассказа. Никто не удосужился исправить число полученных писем. С тех пор цифра, совпадающая с точностью до единицы с цифрой Брауна, доказывает всенародную любовь к Жаклин. Кстати, это один из редких фактов, которые остались за бортом журналистских находок. Я нигде не видел упоминаний об этом казусе. Никто и никогда не обратил внимание на удивительное совпадение.
Страна сплотилась вокруг доселе неизвестной милой и отзывчивой худощавой женщины с большими, широко открытыми глазами. (Насчет неизвестной, пожалуй, преувеличиваю. Еще в 1953 году LIFE опубликовал на обложке фотографию Джеки и Джона, а несколькими годами позже Теодор Уайт, автор бестселлера «Создание президента», сравнил Жаклин с верной подругой короля Артура из легендарного Камелота, превознося до небес её ум. Но то был заказ от клана Кеннеди с прицелом на выборы, так что в памяти публики Джеки не отпечаталась.)
Только после покушения её имя замелькало всюду. Мы создали фигуру, отодвинувшую в тень всех остальных действующих лиц, включая покойного Джона.
Когда страна приникает к экранам телевизоров, созерцая церемонию погребения, все взгляды устремлены на печально грациозную Джеки и очаровательного маленького принца Джона-младшего, отдающего честь эскорту. Чёрный конь без седока… катафалк — копия того, на котором везли в последний путь Авраама Линкольна… гроб орехового дерева…
Атрибуты завораживают. И остается незамеченным, что отпевали президента в закрытом гробу, хотя пуля попала в затылок, лицо не повредив. Нарушены все традиции похорон. Но поначалу никто этой странности не замечает — страна загляделась на Джеки.
Что ж, работа удалась. С блеском сотворена новая креатура, на которую общество принялось молиться.
