- Замолчи, извращенка…Ольга тебя с землей сравняет, если заметит, как ты на ее мужа слюни пускаешь.
- Смотреть то не возбраняется!
Их смех оглушает, а я так и стою, в одну точку уставившись. Ну нет…ну пожалуйста, нет…Поднимаю глаза и вижу — да. Извини, Марин, но да.
Стас воркует с Ольгой, так на нее смотрит…У него глаза горят, клянусь. Он ничего не делает из списка «нельзя, если у тебя есть девушка», просто смотрит на нее и все. Но этого уже достаточно, чтобы понять, что между ними есть что-то, что еще не остыло. Связь у них есть, понимаете? И это не только Аврора…
В глупой попытке, как будто цепляясь за последнюю соломинку, я тру губы. У нас же был договор, да? Помните? Он двухсторонний. Мне такое тоже можно вытворять, но если я всегда его знаки вижу, он меня не замечает вообще. Будто меня здесь нет. И вообще нет — так это внезапно больно. Настолько что, клянусь, я слезы сдерживаю с таким трудом — проще было бы разгрузить фуру.
Нет. Не могу. Горло колит, нос свербит, а в груди так сжимает — вдохнуть не получается. Черт, как же это больно…Мне даже с Сашей так больно не было, а Стас мне даже не изменил. Боже…во что я вляпалась?
Выхожу на улицу, где прячусь за стеной и смотрю в небо. Почему мне так не везет? Почему я раньше не сообразила? Почему не смотрела? Спускала с рук все эти его «поездки» к бывшей? Дура! Я же не звоню Саше по поводу и без, как же очевидно это было…И так на меня это все давит вдруг, что я достаю телефон и нахожу номер подруги.
Ответ приходи сразу:
Думаю да. Лена без проблем отпустит, судя по тому, как она на меня весь день поглядывает…
Боже…Я так не напивалась лет сто уже! Даже тогда с Давыдовым в Астории все было не настолько печально, хотя знаете? Я заслужила. За короткое время перевернула всю свою жизнь и сделала многое, пусть и недостаточно, чтобы начать себя уважать.
Недостаточно…Это «недостаточно» звонило мне уже раз двести, а я только раз трубку взяла и попросила его меня не беспокоить. Ну как попросила? Водка послала его на три веселых буквы. Так то. Пусть со своей Олечкой обжимается, козел!
Ох, черт, что-то мне нехорошо…Сижу прямо на поребрике, подперев голову рукой. Рядом наш с Леркой общий друг. Мы втроем учились вместе, так что считай семья уже. Никаких подтекстов. Да и какие подтексты вообще, если он мне рассказывает про свою работу торговым представителем? И не так, чтобы похвалиться, а так, чтобы задолбать. То есть детально. Вы когда-нибудь обсуждали болты и саморезы обстоятельно так, с осознанием дела? Какие бывают формы? Какие размеры? Нет? Тогда даже не пытайтесь. Если в начале этой «посиделки на свежем воздухе, чтобы подотпустило» я думала, что меня сейчас стошнит, сейчас же уверена на сто процентов — еще как, если он не заткнется!
- Леша, хватит!
Друг резко замирает и округляет глаза.
- А что я не так сказал то?
- Ты меня задолбал.
- Пф!
Обижается. А я понимаю, что грубо это я что-то. Не на него же злюсь, на себя скорее. И на свое «недостаточно». Поэтому тянусь к нему и обнимаю, утыкаясь носом в плечо.
- Прости, у меня сложный…черт, да весь последний год.
- Ничего, Ринка.
Терпеть не могу, когда меня так называют, поэтому гневно смотрю ему в глаза, а он усмехается. Издевается, точно! Мстит! Ну ладно. Ему можно — раз, а два — сама заслужила, поэтому поддерживаю его улыбку своей и шепчу.
- Хочу курить.
- Ой, мать, началось. Нет.
- Ле-е-еша…
- Ты…не…пройдешь!
Забавно пародирует знаменитую фразу из Властелина колец, изображает даже посох Гендольфа, а потом, заметив что я словила дрожь, обнимает меня за плечи…Но объятие это длится ровно секунду. Резко, сильно, меня дергают на ноги, и я врезаюсь во что-то твердое. Что за хрень?! Заторможенно поднимаю глаза — Стас. Ох…Злой, как черт.
- Руки убрал от нее!
- Ты охренел?! - Леша, естественно, «бычит».
По моей реакции непонятно, что я знаю его — башкой, как болванчик, только и верчу. Ничего не говорю. Туплю.
- Это ты от нее руки убери!
Хочет дернуть меня за вторую руку, спасти. Леша у нас вообще как? Он спокойный, бесконфликтный (поэтому и выдержал столько лет с двумя взбалмошными особами бок о бок), но если надо — вступится еще как! Не даст заднюю. Стас тем более. Поэтому я наконец соображаю быстрее: не сделаю чего, от Лешки моего и мокрого места не останется, блин…
Стас уже делает шаг в его сторону, а я вдруг повисаю на нем, крепко обняв за талию, и пищу.
- Нет, нет, нет! Он — мой лучший друг! Не тронь его, Давыдов! Нет!
Замирает. Чувствую, что опустил на меня взгляд, но я ответить не могу — мне дико-дико стыдно. Слава богу, что он и не требует. Коротко велит разве что.
- В машину.
- Марин, ты его…знаешь?!
- Да, - слабо улыбаюсь Леше, но когда смотрю на свою поварскую гору, тут же щетинюсь, - Нет, понятно?! Я с тобой никуда…
А будто тебя кто-то спрашивает?!
