На всё воля Божья. И никаких гарантий…
Зажмуриваюсь, варясь в лаве своих оживших страхов. Снова открываю глаза, рассматривая жуткую картинку. Вот то, чего я боялся больше всего. Мой оживший кошмар.
Возможно, я пессимист, но с самого начала я был в глубине души уверен, что Машкина беременность закончится именно этим. Потому и психовал так.
А психи мои привели к тому, что Машка оказалась здесь. Долбанный замкнутый круг, который теперь не разорвать.
Пусть я буду во всём виноват, только не оставляй меня, моя девочка. Ненавидь меня, но живи, пожалуйста.
— Пора, — входит в палату врач.
— Как только будут новости, вы мне сообщите? — спрашиваю еле слышно.
— Да. Оставите мне свой телефон.
Выхожу из больницы как в бреду. Понимаю, что в таком состоянии за руль мне нельзя.
Достаю телефон, набираю друга.
— Гордей, — хриплю я.
— Что-то случилось? — тут же понимает он.
— Да. Машу ночью прооперировали.
— И?
— У меня родился сын. Маша всё ещё без сознания в тяжёлом состоянии, и прогнозы врачи дают не радужные.
Напряжённая пауза.
— Ты в больнице? Я сейчас приеду.
— Спасибо тебе, друг, — тяжело сглатываю я.
Жду друга на лавочке в сквере возле больницы. В моих руках тлеет уже вторая сигарета. Я даже курить не могу, только смотрю потерянно на огненный кончик, и понимаю, что сам тлею так же.
Хотя нет, я не тлею, я горю. Особенно когда мысли перебрасываются на ту суку, из-за которой моя жена сейчас в реанимации. Я в шаге от убийства. И понимаю, если сорвусь, то остановиться не смогу, пока эта тварь не перестанет дышать. Вот только сесть из-за этой падали в тюрягу я не могу себе позволить. У меня теперь сын… Маленький, слабый, беззащитный.
Сжимаю кулаки до хруста.
Слышу, как рядом садится кто-то.
— Свят, — голос Гордея.
Оттого, что друг со мной, становится немного легче.
— Спасибо, что приехал, — хриплю я.
— Ну, разногласия в жизни разные бывают, но есть ситуации, которые выше этого. Что случилось, расскажи.
— Я хочу убить твою жену…
— Не могу тебя осуждать за это, но при чём здесь она?
— Она слила вчера ночью Машке то самое видео. И у Маши случился приступ.
— Почему ты уверен, что это она? — недоверчиво.
— Она звонила среди ночи. Как всегда, навеселе, а потом звонила снова, просила помочь, потому что в очередной раз вляпалась куда-то. Я её послал, она обещала отомстить. Вот, — зло усмехаюсь, — сдержала слово, сука.
— Что за видео? — хмурится Гордей.
— Я расскажу сначала. Давно хотел это сделать.
Гордей показывает всем видом, что весь внимание. Тяжело вздыхаю, собираясь с мыслями.
— Всё началось, когда я узнал, что Машка залетела. Против моей воли и воли врачей. Просто перестала пить таблетки и потом скрывала от меня, пока могла. А я ведь не просто так не хотел, я за неё боялся. Дико боялся. Ты ж знаешь про её сердце…
— Знаю, и? — хмурится Гордей.
— Короче…
Выдаю ему всё, ничего не утаивая, не приукрашивая. Скрывать мне больше нечего, да и устал я. Пусть лучше морду мне набьёт, но всё узнает.
— Вот так появилось это видео, — сокрушённо качаю головой. — Да, я мудак, сам виноват, хоть и уверен, что в алкоголь мне подсыпали какую-то дрянь. Но доказывать что-то уже поздно. Я почти ничего и не помню, но… сделанного не вернёшь. Я нахуевертил, теперь расплачиваюсь. А жена твоя…
— Бывшая! — кривится Гордей.
— Бывшая. Она, кажется, вообще берега потеряла. Ты в командировку, она в загул. Ну и ещё поняла быстро, как я очкую, что Машка узнает о моём проколе, и начала борзеть с каждым днём всё больше. Я её загулы прикрывал, я её из всяких задниц вытаскивал, а она упивалась тем, что получила власть надо мной. И хитрая сука, каждый раз, когда я пытался выпутаться, она всё так обставляла, что я только глубже увязал.
— Вот ты дебил! — психует Гордей.
— Согласен, — развожу руками.
— Почему ты мне не рассказал? Или так удобно прикрываться тем, что “типа” не мог отказаться, и снова наступать в дерьмо?
— Ты не представляешь, сколько раз я собирался тебе расколоться. Помнишь, как мы с тобой сидели до утра в офисе?
— Да. Припоминаю, — недовольно сводит брови.
— Но эта сука как чувствовала, — хлопаю себя в раздражении по колену.
— Да, Наташка тогда неожиданно приехала, — вспоминает Гордей.
— Ага. И не просто приехала. Она же просекла, что я хочу тебе признаться. И показала мне, пока ты выходил, сообщение на таймере для отправки моей жене. Таймер на полчаса и каждый раз она должна была его продлять.
— Хм, да, я помню, как тебя крыло, только я не мог понять, почему.
— Теперь ты знаешь, — развожу руками. — И потом Наташка много раз повторяла, что если ты узнаешь, ей терять будет нечего.
— Хорошо, но как сейчас ты допустил, что эта мерзость ушла твоей жене?
— Вот так, — развожу руками. — Я был уверен, что теперь Наташке уже нет смысла отправлять его Маше. Зачем? Она и так всё знает. Но эта упоротая решила нагадить напоследок хотя бы так. И у неё получилось. Гордей, я реально ведь хочу её грохнуть. Давно. Я много раз представлял, как сжимаю руки на её шее, она задыхается и сдыхает!
— Ты знаешь, меня тоже посещали похожие мысли. Но… что ты этим добьёшься? — жёстко усмехается.
