Любовницы так хотят стать жёнами, что готовы убить.Именно так поступила одна из них, вжав педаль газа, когда увидела меня.- Она больше не сможет иметь детей, - слышу голос мужа, говорящий с кем-то по телефону, и машинально укладываю руку на живот, которого больше нет. - Потому пока ей лучше не знать, что ты беременна.А мне предстоит вернуть бумеранг той, кто лишил меня этой возможности.В тексте есть: любовный треугольник, развод, потеря ребенка, измены и интриги, беременная любовница, первая любовь и борьба за нее, властный герой, счастливый конец
- Это точно он? - смотрю на мирно спящего младенца на руках продажницы. Я выложила крупную сумму, чтобы она принесла мне желаемое. Остальное - её проблемы.
- Да, - кивает, оглядываясь, будто боится, что это подстава. Но я держу слово.
- Вот, - достаю из сумки конверт, вторую часть обещанного, и бросаю на прислонившийся к стене стул.
Держать ребёнка странно и необычно. Я так мечтала делать это со своим… Слёзы снова ищут выход, но сцепляю зубы. Не плакать. Не здесь.
- Скажешь про меня, тебя не просто посадят, - говорю спокойно и уверенно, пока девчонка пересчитывает деньги и смотрит некоторые на свет. - Настоящие, - немного обижена её недоверчивостью.
Ребёнок принимается возиться на руках, потому следует уйти как можно быстрее.
- Если это не он, тебя ждут большие проблемы. Не думай, что сможешь потеряться. Мир слишком маленький.
Она испуганно смотрит и кивает, но я уверена: она не врёт. Даже сейчас в этом двухдневном младенце я различаю черты Арса, или же мне просто кажется.
Продажница остаётся позади, а перед глазами маячит выход. Несколько десятков шагов, гулко отзывающихся в фойе, и городские звуки врываются в сознание.
Только что я украла ребёнка своего мужа и его любовницы.
Кажется, я умирала.
Тело лежало сломанной куклой на пешеходном переходе, а до машины, которую припарковала по ту сторону дороги, оставалось всего-ничего. Горячее излилось внизу живота, и я не готова была с уверенностью сказать, что именно окрашивает асфальт.
Я планировала стать матерью впервые. Читала, что человек выдерживает до 45 del боли, женщина во время родов до 57. Это как сломать разом 20 костей. Наверное, я рожаю…
Когда открыла глаза, голубое и безоблачное небо Москвы сменилось белоснежным потолком с кракелюром и запахом какого-то лекарства, а из моей руки текла силиконовая артерия капельницы. Понадобилось несколько взмахов ресниц, чтобы вспомнить всё и испуганно нащупать живот. Шар сдулся, будто из него выкачали весь воздух вместе с содержимым, и улёгся растянувшейся кожей на место. В районе солнечного сплетения начинала разливаться паника, пока мысли метались в голове, как сумасшедшие. Где он? Что случилось с мои ребёнком?
Я пыталась встать, будто не веря тактильным ощущениям. Мозг мог обманывать меня. Приподнявшись на локтях, скосила глаза на прикрытый белым пододеяльником живот. Подбородок задрожал, и защипало в носу. Солёная влага моментально нашла выход, и я вскрикнула от мучительной щемящей боли, не осознавая физическая она или иная.
Первыми пришли самые плохие мысли, потом я принялась себя уверять, что просто надо потерпеть, пока не придут и не скажут. Бокса с малышом не было рядом, но оно и понятно: он слишком мал, чтобы идти по стандартам. Обязан быть под наблюдением врачей.
Вбежавшая молодая медсестра аккуратно уложила меня обратно, постоянно говоря «тише». Но я вцепилась в её тонкие руки пальцами, которые, казалось, до конца не слушались.
- Мальчик, мой мальчик, - повторяла, будто сумасшедшая. Нет. Мой рассудок не был повреждён, хоть голова болела, но я не могла быть спокойной и говорить, как обычно, хотя на переговорах собаку съела.
- Я позову врача, сейчас, - девушка пыталась оторвать от себя мои цепкие пальцы, а потом сбежала, и её место занял Арс.
- Мия, пожалуйста, успокойся, - он говорил низким бархатный голосом, будто обработанным в какой-то программе. Но нет. Это природная особенность, которая во многом играла ему на руку, потому что именно она зачастую располагала людей, с которыми он работал. - Ты всегда умела держать себя в руках!
- Где он? - я прислонила руку ко лбу, предчувствуя самый страшный ответ, который только может быть.
Арс молчит, и я вижу, как ходят его желваки.
- Добрый день, - показывается из-за его спины врач. Я его не знаю, но он дружелюбно улыбается. Около пятидесяти, седые волосы, ровная спина, уверенный взгляд. - Меня зовут Карпов Вячеслав Борисович. Как себя чувствуете? - явно заговаривает мне зубы.
- Где ребёнок?
Я не кричу. Нет истерики. Я собрана, максимально собрана, если такое возможно. Требую от себя не впадать в панику, потому что это ничего не изменит. Первая волна прошла. Тело ломит, и я уверена, что меня обкололи лекарствами. Я просто жду, когда врач отпустит гильотину, которую держит в руках.
- К сожалению, вы потеряли дитя, - использует устаревшее слово, складывая в замок перед собой руки, спасшие не одну жизнь.
Вскрикиваю, будто сейчас он вставил нож прямо в сердце, прокручивая его по часовой стрелке, и не могу вдохнуть. Тут же рядом оказывается медсестра, но я останавливаю рукой. Мне не нужны чужие касания.
Молчу. Просто дышу, смотря перед собой, и жду, что врач ещё добавит, потому что мне сказать нечего. В памяти отчётливо всплывает картинка.
Зелёный сигнал в нескольких метрах, пиликающий звук светофора, и я планирую успеть на очередной показ. Этот клиент не любит ждать, и я не хотела терять его. Вышло, что я потеряла обоих…
