К дому подъезжали в тишине. К счастью, ни он, ни я не хотели разговаривать по дороге. Видимо, ссора вымотала нас обоих. Не говоря уже о том, что наступал рассвет. Сердце гулко забилось. Сейчас увижу Галю, посмотрю в ее наглые глаза. Не сомневалась, что услышу новые подробности, которые меня ранят. Но заковала усилием воли душу в непробиваемый панцирь. Я не должна уже удивляться. Дно пробито.
— Ты что, поедешь за ней?! Зачем, Олег?
Не успела я насладиться тем, как ненавистная Рита газанула с парковки, как в дом влетел Олег с явным намерением погнаться за ней! Да какого черта?!
— Как зачем? Я должен ей всё объяснить! — заметался он в поисках ключей от машины. На меня ноль внимания. На меня! На мать его ребенка!
Я заметила их первая. Кинулась наперерез и схватила из стеклянного блюдца на комоде.
Я должна его остановить. Не пущу!
— Я уже всё объяснила же, зачем за ней ехать? Теперь она про нас наконец знает!
— Отдай ключи, Галя, — протянул ко мне руку Олег, губы сжаты, глаза бешеные. — Ты мне не помешаешь. Кончай дурить!
— Ты должен остаться со мной! Ты хотел развестись, и вот он, шанс! Теперь не надо ничего скрывать, — улыбнулась, удовлетворенная донельзя.
— Да, благодаря тебе! А план был не такой, — бесился Олег.
— Как это не такой? — сжала со злостью ключи в руке. — Я вообще не понимаю, зачем мы ждали и тянули? Вам всё равно разводиться…
— Да не разведусь я с ней, боже ты мой! — схватился он за голову.
И я видела, что не здесь он, к ней рвется, к жене. К этой овце! Как же так?
Наполнилась злостью и ядом. Кровь ядом стала.
Столько ждать, терпеть — и ради чего?
Чтобы увидеть, что тот, на кого сделала ставку, меня дурил?!
— Ну-ка, повтори, что ты сказал! — потребовала я, набычившись.
— Я не собираюсь на тебе жениться, ясно? — прорычал он.
— Это мне ясно! — рявкнула в ответ. — Но почему?
— А на ком жениться, Галь? — насмешливо повел он по мне взглядом. — На той, кто хотела убить своего ребенка? Ты думаешь, я смог бы с такой…
Не договорил, и так ясно было по гадливому взгляду, что он думает. Переборщила я тогда, но он сам меня вынудил! Сам!
— Да я же несерьезно, — взяв себя в руки, надела на лицо милую улыбку и прильнула к Олегу, — Олеж, я от отчаяния же, я просто не могла тебя потерять, вот и глупость сморозила, да я уже забыла, ерунда какая. Да как же мать ребенка своего убить может?
— Кто тебя знает? — он не слушая отодвинул меня от себя. — Ты ж дочку бросила в деревне, поехала за красивой жизнью в Москву. Ну, красиво тебе?
Он еще и издевается. Как быстро слетела маска заботливого мужчины. А как пел, как пел… Я ж, дура, поверила, надеялась.
— Да что ты понимаешь? — передернула плечом. — Родился с золотой ложкой. Не знаешь, что такое последний хлеб доедать.
— А ты будто знаешь? Всё за чужой счет пытаешься себя обеспечить. В чужой карман залезть. Я на тебя уйму бабла угрохал, а надо было тебя выгнать. Зачем ты Рите всё рассказала? Зачем, Галя? Куда она поехала теперь? Где ее искать?
— Ты меня спрашиваешь? У нас ребенок скоро родится, а ты мне про нее говоришь? Мне до нее какое дело должно быть? Я думала, ты давно ее не любишь. Что мы поженимся. Она тебе родить не может, а я — да! — гордо выпятила я живот, дурея от ужасной обиды.
— Индюк тоже думал, да в суп попал, — насмехался Олег, — я тебя терпел, чтобы ничего с ребенком не сделала, а теперь, когда родишь, можешь уматывать к маме в деревню! Денег я тебе отвалю, чтобы дорогу сюда забыла. И только попробуй отказную не написать!
— Ты сдурел?! Какую еще отказную?
— Да такую! Тебе ребенок не нужен, мы его сами воспитаем.
— Совсем ку-ку? — повертела я пальцем у виска. — Хочешь моего ребенка Рите отдать? С ней его воспитывать? Ты на мне жениться обещал! На мне! Как ты можешь ее любить? Она же пустышка бесплодная!
— Вот дурная баба, — пихнул он меня куда-то, по дороге отнимая ключи, — все мозги мне проела! Наконец-то можно прекратить этот цирк на выезде! Тьфу, противно от тебя!
— Олег! — заверещала, отчаянно, дико сопротивляясь, но он посадил меня на коврик в ванной комнате на первом этаже и собрался уходить. — Куда ты?!
Неловко попыталась встать, но куда мне с таким пузом?
— Посиди тут, подумай, в доме тебя оставить не могу, вдруг ты чего удумаешь.
— Не надо! Я ничего не сделаю! — закричала ему вслед, но увидела перед собой только белую панель двери. Услышала какой-то звук, будто что-то тяжелое к двери пододвинули. Запер? Он меня запер?! Застучала и забарабанила в дверь, но без толку.
Вот сучоныш! Козел! Да как он посмел со мной так поступить? С той, кто носит его сына? Да он меня на руках носить должен! А вместо этого…
Села на унитаз, ибо ноги меня не держали, и схватилась за бок. Эта чертова беременность сделала из меня неповоротливую корову. С Настькой когда ходила, живот был аккуратный, круглый, я родила — и даже не заметила. Не поправилась даже. А с этим ребенком разнесло в разные стороны. Смотреть в зеркало не хотелось. Пальцы как сосиски, ноги как бочонки, лицо поплыло. Груди как вымя! Моя красивая троечка расползлась, как кисель.
