Такое чувство, будто это сон. Дурацкий, нелепый, глупый сон. И вот сейчас я протру глаза, встряхну головой и вся эта жуткая муть и сосущая сердце тоска исчезнет. Спадёт, как морок. Я так и делаю, тру, тру, тру, да только ничего не пропадает. Всё те же дурацкие офисные картинки, висящие над диваном, и громко тикающие настенные часы.
Блин, стыд-то какой. И главное, ладно бы она узнала от кого-то, а то увидела сама, своими глазами. Твою же мать. Почему я такой дебил? Для чего я это сделал? Ну и как, офигенно было да? Необычайно прекрасно? Тьфу… Никогда не изменял, а тут вот вам, пожалуйста. Типа подарок себе на день рождения? Охрененный подарок. Память на всю жизнь…
А может… может я всю жизнь хотел изменить? Может, где-то в глубине желал новых ощущений? Хотел, но боялся? И чего боялся? Да вот чего-нибудь подобного, разборок, разбитых сердец и ваз… Нет, не правда! Она меня соблазнила…
Ну, давай, вали всё на бабу, она виновата, а ты нет, ты не виноват. Ведь твой член сам по себе живёт и ты ему не хозяин, да? Не хотел бы, никто бы и соблазнить не сумел. Козлище.
– А-а-а! – рычу я как раненый зверь.
В сердцах поднимаю своё кресло и бросаю об пол. Пропади всё пропадом! Ради чего жить теперь и, главное, как?
Надо позвонить Маринке. Позвонить… и сказать… Что сказать-то тут? Типа, ой прости, пожалуйста? После того, как она сама своими глазами всю эту мерзость наблюдала?
Наливаю полный стакан минералки и выпиваю. Осматриваю кабинет. Настоящее побоище с кроваво-подсохшими следами клубники, ледяными осколками битого стекла и соками этой суки на моём столе.
Так, ладно, хватит ныть. Нужен план. Мне нужен план. Первое. Надо позвонить Марине. Ужасно, немыслимо, страшно, но нужно это сделать, потому что я в этой ситуации настоящее дерьмо. И чудовище. Разумеется она не простит. Разорётся. Или наоборот, будет молчать. Или унижать. Или выть. Ну что же, имеет право. Сожму зубы и выслушаю всё.
Сам виноват. А какого хрена она пришла вчера? Кстати… Ну, сейчас уже не спросишь. Итак... Позвонить Марине. Потом… Домой мне нельзя. Даже, если она меня впустит, ей будет это крайне неприятно. Да и как я покажусь ей на глаза? У меня вообще, что ли ни соображения, ни совести нет?
Совести? Мне даже смешно становится. О совести мне теперь лучше даже не заикаться. Ладно. Если домой нельзя, то куда можно? Можно в отель. Свежая рубашка и костюм есть в офисе. Хорошо. Бельё можно купить.
Гостиница… Надо недорогое что-то. Можно апартаменты снять на несколько дней. Блин. Она подумает, что я у этой остался. Капец. Типа Маринка ушла, а я с этой продолжил трах-бах. Наверняка, так и думает. Хреново. Очень хреново.
В приёмной раздаются шаги. Какого…
– Ой, здравствуйте, я даже испугалась…
В дверь заглядывает уборщица.
– Ого… что это у вас такое…
– Здравствуйте, – говорю я. – Вот праздник вчера небольшой был. Корпоратив. Так что работы вам сегодня прибавилось. Вы, главное стекло битое получше уберите, пожалуйста. Вот, я вам маленькую премию выпишу. И стол хорошенько протрите, пожалуйста. С дезинфекцией.
Я вытаскиваю из бумажника две тысячи. Сейчас уже не до экономии. Полетят денежки, вжик-вжик-вжик… Да и хрен с ними. Они для семьи были нужны, а не будет семьи, так и их не надо. Ладно. Она уже встала. Надо звонить.
Я выхожу из офиса и иду в переговорную. Набираю Марину. Не отвечает... Понятно. Не хочет. Может, умывается. Позвоню минут через десять.
Через десять минут перезваниваю снова, результат тот же. Жду ещё немного, потом решаю написать сообщение:
Отправляю.
Звоню ещё раз. И ещё. Нет. Теперь уже не ответит. Это ясно. Ну, а что ты хотел? Привыкай к новой реальности. Бык-осеменитель.
Уборщица заканчивает, и я возвращаюсь в свой кабинет. Достаю из шкафа портплед с костюмом и свежей рубашкой. Здесь не так далеко есть недорогой отель, попробую там номер снять. Хотя бы на сегодня, а дальше уже видно будет.
– Здравствуйте, Ярослав Андреевич, – приветствует меня Элла.
Пришла уже? Молодец какая, всегда раньше всех появляется.
– Привет, – бросаю ей и еду в отель.
Свободные номера имеются. Отдаю три тысячи и получаю маленькую комнатку, по площади чуть больше кровати. Маленький телевизор, чайник и дурацкий абстрактный постер на стене. Включаю телек, хотя тысячу лет его не смотрел. Так, просто, чтобы кто-то что-то говорил. Вроде как и не один я…
Иду в душ и долго стою под горячими струями, пытаясь смыть следы Киры, её прикосновения и запахи. Мысли уходят. Я закрываю глаза и представляю, как с меня стекает вся грязь и все мои грехи, а я остаюсь чистым и невинным, словно и не было ничего.
После душа падаю в постель и вырубаюсь. Просыпаюсь от того, что звонит телефон. Я подскакиваю и сначала даже не могу сообразить, куда нажимать и кто это так названивает.
– Алло, – говорю я, наконец справившись с мобильником.
Звонит моя тёща.
