Как же хочется есть… И как в то же время не хочется сейчас ничего в себя запихивать. К приезду Анютки делаю омлет и нарезаю овощи для легкого ужина.
Я готова к дальнейшей жизни.
По крайней мере, я понимаю, что на то, чтобы пережить завтрашний день, у меня есть и план, и силы. А дальше посмотрим.
Глава 27. Ярослав
Кира присаживается на край стула и кладёт руки на колени, разглаживая юбку. Как отличница в школе.
На меня не смотрит, опустив голову, а вот я её рассматриваю. Да, симпатичная и энергичная девушка. Но почему именно на ней я сломался?
Возможности ведь и раньше подворачивались. Не могу сказать, что прямо много возможностей, но были точно.
Были и красивее, были умнее, были сексуальнее, так почему именно она? Звёзды сошлись?
Ретроградный меркурий или кто там у них за все факапы отвечает? Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана…
Она поднимает глаза и наши взгляды встречаются. Я не успеваю отвести свой и
теперь вынужден выдерживать взгляд её несчастных, как у кота из «Шрека» глаз.
Но это я могу, это, пожалуйста. В гляделки меня не победить, только вот, всё равно, противно что из-за своего кобелизма, невоздержанности и вышедшей из-под контроля похоти придётся её уволить.
– Кира, – начинаю я твёрдо…
– Нет-нет, – с жаром перебивает она и чуть подаётся вперёд. – Ты ни в чём не виноват... Это всё я, я одна виновата. Нельзя было делать это на работе. Это я, я тебя сбила и смутила… Прости меня… Но… Но ты был таким зажатым, угнетённым, просто на грани депрессии, и я думала что должна спасти тебя, встряхнуть, вырвать из уничтожающей душу рутины, из вечных семейных дрязг, раздражения и
неудовлетворённости.
– Какой неудовлетворённости? – говорю я резче, чем желаю.
Что за хрень? Что она несёт? ! Психолог доморощенный.
– Да об этом все только и говорят в коллективе. У тебя же всё на лице написано… И не только женщины, мужчины тоже замечают…
Вот Арефьев, скотина, он ещё и мою личную жизнь с бабами обсасывает? Сам, как баба. Не удивлюсь, если он голубой.
– То есть ты исключительно из любви к психологии ко мне пришла в тот раз? – спрашиваю я с сарказмом. – Типа психологическая разрядка методами тантрического секса? А ты коуч-практик, выходит?
Её глаза резко расширяются, как если бы я ей пощёчину залепил.
– Ничего тантрического там не было, – снова опускает она голову. – То что было… Знаешь… давай, пожалуйста, не будем об этом… Об этом тяжело говорить…
Давай, не будем. Я, собственно, и не говорю.
– Просто… – продолжает она, – просто я с самого первого момента почувствовала притяжение к тебе, и мне казалось, что оно взаимное. То, как ты смотрел… Ты прямо раздевал меня взглядом… Вот я и… подумала, что ты… в общем… что я тебе хотя бы немного понравилась…
Может и понравилась, теперь-то уже неважно.
Неужели по мне действительно так хорошо видно, что я хочу и о чём думаю? В переговорах это может сослужить плохую службу… Ладно. Надо скорее ставить точку.
– Кира, – снова говорю я твёрдым голосом. – Это была ошибка. Возможно, я виноват перед тобой. Может быть, дал ложные надежды. Если так, то извини. Как бы то ни было, изменить случившееся мы уже не в состоянии, но и продолжать усугублять положение тоже не можем.
Куда уж усугублять? Всё и так доведено до предела... Она поднимает голову и смотрит
на меня огромными, полными отчаяния глазами, как подсудимый, ожидающий смертного приговора.
Как же всё это гадко. Чувствую себя подонком. Да я и веду себя, как подонок. И, в первую очередь не по отношению к ней, а по отношению к Марине…
– В общем, – ставлю я жирную точку, – больше ты не можешь работать в моей фирме. – Ты официально ещё не оформлена, поэтому никаких проволочек с документами и ненужных записей в трудовой не будет. Ты просто перестанешь приходить на работу. О деньгах не беспокойся. Я выплачу тебе зарплату за месяц и выходное пособие в размере зарплаты.
Из её глаз выкатываются две крупных слезинки.
– Ты меня увольняешь? – произносит она тихим трагическим шёпотом. – Но почему? Это… это же нечестно…
Вслед за первой, катится вторая, а там и третья слезинки, сливаясь в два грустных ручейка.
Они прочерчивают влажные линии на её щеках, и я вдруг вспоминаю её лицо в минуту, когда она задыхалась от животного восторга вот на этом самом столе.
Вспоминаю, как жалобно она стонала и… Так! Стоп! Хватит.
– Но почему, Ярослав? – буквально молит она меня. – За что ты лишаешь меня того, что мне сейчас так необходимо? Ведь ты же знаешь, как мне нужна работа… Это… как у нищего отобрать краюху хлеба…
– Так будет лучше для нас обоих, – отвечаю я.
– Нет… Для меня точно не будет лучше. Для меня будет гораздо хуже. Мне станет просто ужасно! За что ты меня увольняешь? Разве я плохо делала свою работу? Почему ты смешиваешь личное и рабочее? Это ведь совершенно разные сферы жизни… Ну хочешь, я буду работать удалённо? Я буду делать все переводы дома и ты меня не увидишь. И я ни разу не намекну о своём существовании…
– Забери у Эллы конверт. Я ей оставил для тебя.
– И себе ты не сделаешь лучше. Тебе станет только больнее. Ведь ты… ведь теперь
мы с тобой…
