Я успела загореть, отдохнуть, не заботясь о многочисленных домашних делах, и сейчас я прекрасно выглядела, даже учитывая, что в предпоследний день Кирилл отмахнулся от моей просьбы и всё же отправился на сложную трассу. И не вернулся. Потому что его отправили сразу же в больницу.
Как же я радовалась, что у нас была возможность перевезти мужа как можно быстрее обратно в Россию и сразу же в военно-медицинскую академию, где у нас были связи.
Связи и деньги решили всё.
Я закрыла глаза, всхлипнула и поняла, что больше просто не выдержу. Как так? Я просто не могла поверить в то, что слышала. Как Кирилл мог такое совершить? Чем она лучше меня?
Кстати, а чем, собственно? Мне вдруг жутко захотелось увидеть эту девицу и понять, чем же она взяла моего мужа.
Услышала шум из трубки и поняла, что меня уже потеряли, поднесла трубку к щеке и услышала:
— Алло, вы слышите меня? Так что с Кириллом? Что произошло?
Я чётко продиктовала адрес, добавляя:
— Приезжайте через два часа, и я вам всё расскажу.
В ответ я услышала возмущённое:
— Вы мне прямо сейчас скажите, я ехать никуда не хочу! Кирилл в какой больнице? Я сразу туда и поеду.
Ага, как же, так я ей и сказала. Гнев затапливал, я пыталась держать себя в руках, и сквозь зубы повторила:
— Приезжайте, жду вас в четыре. Или не приезжайте, если вам плевать на Кирилла. Так что, вам плевать?
Та аж задохнулась от возмущения и выдала:
— Не надо за меня решать! И ничего мне не плевать! Скиньте в сообщении адрес, я приеду. Но тогда вам придётся мне всё рассказать. Вам понятно?
Я быстро ответила, понимая, что терпение уже на исходе:
— Хорошо, скину и буду ждать.
Я первая сбросила связь, посидела пару минут, приходя в себя. В голове роились мысли, как растревоженные пчёлы. Каждая из них больно кусалась, когда выплывала вперёд.
Хотелось расплакаться от души, но мне стоило подготовиться к предстоящей встрече. Дочь не должна стать свидетелем такого ужаса, ей ко всем беспокойствам этого точно не нужно было.
Тем более Варюша слишком сильно любила отца. Она была папиной дочкой и эту ситуацию могла принять как предательство. Как объяснить одиннадцатилетней девчонке, что в жизни такое бывает?
Вскочила, понимая, что следовало поторопиться, набрала мамин номер и быстро сообщила:
— Мама, у нас форс-мажор. Мне нужно Варю пораньше к тебе привезти, это очень важно.
Мама и сама всполошилась, в голосе появились беспокойные нотки. Она тихо спросила:
— Кирилл? Что-то серьёзное? Он…
Напряжённая пауза, молчание с той стороны трубки, и до меня дошло, что я успела напугать маму. Я быстро успокоила её:
— Нет-нет, не всё так плохо. Кирилл пока без сознания, но положение стабильное. Но это связано с ним. — Как же не хотелось ещё и этот ужас рассказывать маме. Поэтому я жалобно продолжила: — Мам, я просто сама не своя, не соображаю ничего. Давай я закину Варюшу, а вечером приеду, и мы поболтаем. Очень соскучилась по тебе, а Варя тем более. Она мне всё вспоминала, как вы кексики перед нашей поездкой готовили, и хочет продолжить. Сидела в инете, искала интересные рецепты. Всё хочет научиться бисквит печь. А, да, ещё говорит, что в будущем хочет стать кондитером и печь торты на заказ.
Мама на той стороне трубки хмыкнула, явно забывая о своём вопросе. А я и сама вспоминал о таких серьёзных планах дочери на будущее, и легко улыбнулась, вспоминая наш с ней разговор.
Попрощалась с мамой, посидела ещё пару минут, набираясь сил, и отправилась к Варе. Она и сама обрадовалась скорой встрече с бабушкой, детская психика явно хотела забыть о тяжёлых переживаниях по поводу отца. Я как могла поддержала дочь и отвезла Варю к маме, с облегчением выдыхая, когда ехала обратно.
Теперь хотя бы мои самые близкие и любимые люди не будут замешаны в этой грязи.
Удивительно, но отсутствие дочери словно кран сорвало. Я ехала обратно домой и рыдала. Слёзы катились по щекам, а я ехала и просто смотрела на дорогу. Сил переживать уже не было.
Слёзы текли, не переставая, потому что было просто обидно, чисто по-человечески. Ну как так? Ведь всё же было хорошо у нас!
Значит, я ошиблась, и хорошо не было. Во всяком случае моему мужу.
Кирилл был на восемь лет меня старше и ему исполнялось сорок в этом году. Неужели это так кризис среднего возраста сказался?
Чего ему не хватало? Эмоций? Новых впечатлений? Нового лица? Чем она была лучше меня?
Вернувшись домой, я успела позвонить секретарю Нине, поинтересовалась, был ли ей знаком некий номер. Тот самый, с которого звонила наглая девица. И плевать мне было, кто и что мог подумать о моём вопросе.
Свою работу Нина выполнила на отлично, перезванивая буквально через пару минут: