— Как что? Разводиться, конечно! Вы ему надоели, зачем тогда я нужна? Он говорил, что вы стали домашней, скучной, не стараетесь для него быть красивой. Встречаете его в домашнем, удобном, а он мужчина молодой ещё, у него кровь бурлит. А я, между прочим, всё для него делаю. И люблю его.
Красивая, холёная, уверенная в себе девушка. Я по случаю тоже оделась так, как давно уже не одевалась дома перед мужем, но всё равно внешне девица выигрывала.
В голове промелькнула непрошенная и неуместная сейчас мысль: а почему я сейчас вырядилась перед этой девицей, а при муже ходила в удобной одежде? Он-то меня при параде редко видел.
Я не приезжала в офис к нему, иногда мы ходили в ресторан не только вдвоём, но и с партнёрами мужа, или на модное представление. Но это всё больше с нужными людьми. Кириллу нужно было показать семью, красавицу жену, как он всегда с восхищением во взгляде говорил, когда видел меня нарядной, лощёной, ухоженной.
А почему же в обычные дни я его не радовала? Вон, эта явно радовала каждый день.
Нет, не сейчас, не думать, потом, всё потом, когда эта девица уйдёт. Порыдаю, пожалею себя. И подумаю.
В памяти отпечатались последние слова девицы. Любит она его, значит.
А люблю ли я сама мужа, или наша жизнь давно уже стала просто рутиной?
Последнее слово набатом звенело в голове.
Любовь. Лю-бовь…
А есть ли она у нас, эта любовь?
Будет тебе любовь полной ложкой, смотри, не облейся!
Не спи ночами, так как у ребёнка то одно, то другое, помогай мужу на первых этапах работы компании. Поддерживай его, люби и верь. А потом приходит такая вот молодая, отдохнувшая и говорит про любовь.
А ведь у меня для Кирилла был такой сюрприз к возвращению из поездки. Я поэтому и не пошла в ним на рисковую трассу, хотя мы оба любили лыжи и интересные сложные трассы. Все эти дни, когда мы поднимались наверх, я осторожно каталась на простой трассе, учила Варюшку.
— Значит, говорите, что любите Кирилла, да Жанна?
Та вздёрнула голову и уверенно ответила:
— Конечно, люблю!
Я кивнула, написала на листке адрес, данные врача и передала девушке со словами:
— Кирилл сегодня очнулся, но ненадолго. Пока спит, но состояние у него стабильное. Это очень радует, ведь он и в кому мог впасть. Этот период мы прошли. Вот адрес, данные его врача, я и телефон для вас, Жанночка, оставила. Раз уж вы сами признались, ещё и любите Кирилла от всего сердца, то я не могу мешать этим чувствам. Он вас увидит, может, быстрее на поправку пойдёт. Ну, насколько это возможно.
Та повертела записку в руках, положила её в сумку и кивнула:
— И схожу, даже не сомневайтесь. Вот только как меня туда пустят? Я же по документам ему никто…
Девица явно не была дурой и сообразила. Я её успокоила, объяснив:
— Это платная палата и услуги. Вас пустят, Жанна, я позвоню в больницу и договорюсь.
Та настороженно спросила:
—И зачем вам это, не понимаю? Здесь какой-то подвох, да? Зачем вам заботиться обо мне?
— О вас, Жанна? Нет. Я просто сокращаю всю эту возню, которую вы явно готовы устроить. Вы же не отстанете, если я скажу, что Кирилл получил осложнённый перелом крестца, что восстанавливаться он будет долго, дорого и это будет очень больно. Мало того, не факт, что в конце всё закончится хорошо. На днях его ждёт ещё одна операция, и если всё будет хорошо, то она будет последней.
Я наклонилась вперёд, не отрывая взгляда от девицы и от её глаз, которые с ужасом на меня смотрели. Продолжила:
— То есть Кирилл может просто не встать на ноги, а может встать и хромать. Есть вероятность, что он всё же не останется инвалидом, Жанна, есть, и она велика. Вот только на пути к этому он, как любой сильный мужчина, будет трепать нервы той, кто видит его беспомощным. Поверьте, я знаю, он ужасно капризный, когда болеет. Он сильный мужчина и чувствовать слабость для него будет невыносимым. Реабилитация займёт год точно, может, больше двух, не знаю. Пока прогнозы слишком размыты. Так что, вы готовы за ним ухаживать всё это время?
Девица вздрогнула, очнувшись от моих слов, её взгляд лихорадочно заскользил по комнате. Она явно переваривала всё то, с чем я уже сжилась. Сжала губы, явно решив для себя что-то, вздёрнула подбородок и уверенно ответила:
— Вы отстали от жизни, Алиса. Сейчас можно нанять прекрасных специалистов: сиделок, приходящих медсестёр и врачей. Ничего, мы переедем с ним сюда, в эту прекрасную квартиру, я всё организую. Да и деньги у Кирилла есть. Ну а вам придётся переехать. Вы же понимаете, что вы — прошлое.
Я слушала эту уверенную в себе девицу и понимала, что она никогда не ухаживала за болеющим мужчиной. Беспомощным и неуверенным в том, что эта беспомощность покинет его.
Удивительно, но как раз у меня с отцом восемь лет назад был подобный эпизод в жизни. Тогда Варюша была маленькой, а отец, который и пристрастил меня к лыжам, поехал со своей командой покорять очередную вершину.