Как страшно мне было открыть кондитерскую… Сколько «если», и «а вдруг» крутилось в моей голове. Один Паша всегда успокаивал и поддерживал, и я искренне считала, что он на моей стороне. Но, как оказалось, он делал это лишь для того, чтобы я не лезла в его жизнь и не увидела безобразные скелеты в его шкафу.
На глаза набежали слезы. В этот момент на мои плечи опустилось что-то теплое. Я подняла голову и замерла. Наши с Барским взгляды переплелись, затягиваясь тугими узлами. Он стоял, склонившись надо мной, и будто видел меня насквозь. Словно знал меня всю жизнь так, как не знала его я. И это разозлило меня. Я попыталась стянуть с себя куртку, но он накрыл ладонь мою руку.
– Ветер усилился, смотри почки не простуди.
И еще одна фраза, брошенная им вскользь, но переворачивающая внутри меня все вверх дном. Он снова устроился рядом, и уставился на горизонт. Олег сейчас сидел так близко, что я чувствовал его тепло. Казалось, протяни я руку, он обнимает меня и притянет к себе… И я почему-то была уверена, что если он так сделает, мне обязательно понравится.
– А какой ты, Олег?
Барский удивленно посмотрел на меня. Словно все это время мыслями он был где-то далеко, и я застала его врасплох.
– Ты лучший друг моего мужа, мы с тобой по сути никто. Но ты знаешь меня так хорошо…
– О чем ты?
– Не кажется тебе, что ты врешь себе не меньше моего? Откуда ты знаешь все это? Мои больные почки, которые я простужаю каждый раз, если перемерзну? Откуда ты можешь знать, что мне плохо от помидоров и я их никогда не ем? Откуда ты мог знать, что мое любимое пирожное – шоколадный захер с абрикосовым джемом? Именно такой подал официант по твоей просьбе…
Олег молчал, а я вскипала в искреннем негодовании.
– Почему ты так смотришь на меня сегодня весь день? Почему тебе было так больно смотреть на меня в ту ночь? Ты нес меня на руках, и злился, когда я отказывалась от твоей помощи… Что у тебя на уме, Барский? Может, и ты уже будешь честным со мной?
С каждым словом его взгляд становился темней и напряженней. Я видела, как рассыпалась его маска равнодушия и уверенности в себе. Видела то, каким уязвимым он вдруг стал. И когда я замерла с волнением ожидая ответа, он вдруг резко вспылил.
– Нам пора, – отрезав жесткое, поднялся с песка. Он сделал это так неожиданно, что бокал с вином выпал из моих рук. Остатки невыпитого напитка расплескались на белом песке уродливым темным пятном. И мне вдруг стало так обидно! Все вокруг меня – ложь, вся моя жизнь оказалась хлипким замком из песка, надоподобие того, что строил сегодня мой сын. Так почему я должна слушать от других критику, если со мной не до конца честны?
– Барский! – крикнула, подскакивая следом. Он замер и обернулся. Я не знаю почему, но в этот момент я буквально полыхала от ярости. И злилась сейчас я именно на него.
–Как я могу доверять тебе, если ты не честен со мной до конца! Тогда ты доказывал мне что Паша одумается, что я должна думать о семье! Ты удалил фото его любовницы из моего телефона, ты сам вручил меня ему! А сейчас вдруг решил помочь, с чего бы это?! Тебя останавливает только то, что он ударил меня? Ты защитник морали, так почему не помогаешь всем остальным? Почему только мне?! А?
Он резко сорвался ко мне. В два шага преодолев расстояние, обхватив ладонью мой затылок, заставил заглянуть в его глаза. Злые, сдерживающие в себе так много, что стало страшно.
– А ты хочешь знать правду, Марго? – прошептал сорванным голосом. – Знаешь ли ты, что с ней делать потом?
Я не знала, нужна мне она, и почему я вообще решила накричать на него. Я так много пережила за эти дни и сейчас мне хотелось почувствовать хоть каплю искренности от постороннего человека. Мне нужна была его помощь, мне нужен был он. Нужен был рядом, также как мы сидели несколько минут назад на пляже. Но вскипевшая в груди ярость не давала мне мыслить и здраво оценивать ситуацию.
– Это мое дело, что делать с ней потом! Каждый имеет право знать правду! Оказывается, мой муж всю жизнь ненавидит меня, таскается по чужим постелям и разменивает себя на шлюх. Ты думаешь, сможешь удивить меня чем-то? Думаешь, я хоть на минуту испугаюсь того, что ты скажешь?
Я видела, как ему больно от моих слов. Напряженные скулы, раздутые ноздри и заостренный взгляд. Его пальцы касаются моих скул, он сжимает их сильной, но аккуратной хваткой, а потом его губы накрывают мои. В рот врывается вкус алкоголя и его языка. Моя голова идет кругом, и все, что я могу сделать – уткнуться ладонями в его грудь. Но разве я могу противостоять практически двухметровому мужчине? Да и разве хочу прекратить это? Я больше не чувствую злости, больше не думаю ни о чем, ведь впервые за долгое время я ощущаю себя в полной безопасности. Я маленькая хрупкая девочка, а он такой высокий и сильный. Он держит меня в своих крепких руках, и его поцелуй лишает меня кислорода.