Что такого было в этом человеке? Дилбурт как будто читал мысли так же легко, как другие разбирают слова. Он скромно отошел в сторонку, сверкая при луне плешью, словно донцем опрокинутой чаши. Джек положил ладонь на руки часового. Лицо солдата блестело от пота, и он весь дрожал. Правая нога была откинута в сторону, и кожа выше колена побелела и натянулась над раздробленной костью.
- Я сожалею, - прошептал Джек.
Глаза солдата открылись. Он посмотрел на Джека ясным, полным бесконечного сочувствия голубым взором и сказал просто:
- Я знаю.
Джек сжал его руку - слишком крепко, быть может: на сердце было тяжело, и он не совсем понимал, что делает.
- Спокойной тебе ночи, друг, - сказал он и ушел.
Дилбурт подал ему руку, чтобы опереться. В третий раз за эту ночь кривозубый хальк прочел мысли Джека, потому что не сказал ни слова, а просто вывел его из лагеря.
Полчаса спустя Джек и Дилбурт, слишком изнуренные, чтобы говорить или думать, подошли к маленькому опрятному деревянному домику. Дилбурт почти уже тащил Джека на себе.
- Ну вот и пришли, парень. Родной очаг, стало быть. - Занимался рассвет, и первые лучи солнца окружали уютный домик ореолом.
Женщина с лицом большим и гладким, словно круг сыра, вышла им навстречу.
- Муженек! - вскричала она. - Что это ты торчишь на дворе, да еще с болящим? Входи сейчас же и дай мне заняться им. - Квохча, как рассерженная курица, она подхватила Джека под другую руку. - Ну, Дилбурт Вадвелл! Я всегда говорила, что у тебя вместо мозгов свечное сало, - так оно и есть: ночной пожар, видать, вконец его расплавил.
Джек оказался прижатым к внушительной груди тетушки Вадвелл. От нее шел восхитительно знакомый запах дрожжей и масла - хоть сейчас в печку сажай. Через дверь, такую низкую, что им всем пришлось пригнуться, она ввела его в теплую, ярко освещенную кухню. Камыш, совсем свежий, трещал под ногами. Не успев войти, тетушка Вадвелл принялась погонять мужа:
- Дилбурт, не стой так, будто ожидаешь второго пришествия Борка. Налей парню кружку сбитня - да не так, как ты обычно наливаешь, а до краев. Крепкие руки усадили Джека на что-то мягкое. - А потом принеси мне таз с водой - парня надо отмыть.
Дилбурт, поймав взгляд Джека, скорбно улыбнулся:
- Да, из моей жены получился бы отменный полководец, родись она мужчиной.
- Хватит болтать, муженек, - отрезала тетушка Вадвелл, которой эти слова пришлись явно по вкусу. - Парень ждет не дождется моего сбитня. - Она положила тяжелую руку Джеку на лоб и, почувствовав жар, закатала рукава. Вижу, тут на все утро работы хватит.
Джек откинулся на спинку удобного стула и предоставил ей хлопотать. Руки у нее были умелые, хотя и грубоватые, а рвение не знало границ. За четверть свечи она побрила его, обмыла все, что позволяло приличие, втерла бальзам в многочисленные собачьи укусы и положила холодный компресс на лоб. Рану от стрелы она оставила напоследок. Обмывая Джека, она только коснулась влажной тряпицей запекшегося кровавого струпа - теперь она занялась им вплотную.
- Оставь компресс, муженек, и принеси нашего лучшего летнего вина. Дилбурт проворно шмыгнул куда-то, а хозяйка прошептала Джеку на ухо: Сдается мне, что под этой коркой я найду очень скверную стреляную рану.
Джек открыл было рот, чтобы оправдаться, вспомнил, что говорить ему нельзя, и только пожал плечами.
Тетушка Вадвелл придвинулась совсем близко, касаясь огромной грудью его лица.
- Хорошо, что у тебя язык не повернулся солгать мне, парень. Это только расстроило бы моего Дилбурта. У него доброе сердце, и он не может видеть страждущего, чтобы не притащить его домой. Он забрал себе в голову, что я умею лечить лучше всякого доктора, и скажу не чинясь - так оно и есть. - Она потрепала Джека по руке. - Я к чему это говорю: если мой муж не считает нужным задавать вопросы, то и я их не задаю. Я очень даже хорошо понимаю, откуда взялись раны на твоих руках и ногах, хотя сомневаюсь, что мой Дилбурт тоже понимает. Но я полагаюсь на его чутье. Он еще ни разу не приводил в этот дом дурного человека, и не думаю, чтобы он начал с тебя.
Джек почувствовал, что пора высказаться, и сказал:
- Спасибо.
Тетушка Вадвелл щелкнула языком.
- Благодари моего Дилбурта, парень, не меня.
Дилбурт вернулся с кувшином вина, взломал запечатывающий горлышко воск и стал разливать густо-красную жидкость по трем чашам.
- Нет, муженек, - это вино для промывки раны, не для питья.
- Может, оно и так, женщина, но нам всем, по-моему, самое время выпить.
Жена, как ни странно, не стала спорить с мужем, а благосклонно приняла свою чашу и подала другую Джеку.
- Я хочу сказать тост, жена.
- Что ж, скажи, муженек. - Тетушка Вадвелл важно кивнула своей большой головой.
Дилбурт поднял чашу:
- За долгую ночь, яркий огонь и друзей, нашедших друг - друга в беде.
- Хорошо сказано, муженек. - Тетушка опорожнила свою чашу одним глотком, смачно рыгнув напоследок. - А теперь помоги мне уложить мальчика в постель. Когда я промою и перевяжу ему рану на груди, он у меня будет спать.
XXVI
