— Кое-что пригодилось, как видишь. Слышала, ты переехала и теперь живешь неподалеку, — замечает она. — Кажется, жилищный комплекс называется «Городок»?
— Да, так и есть.
— Тот еще клоповник, — делится она с видом, будто сообщает секретную сплетню. — Говорят, там стены потрескались уже через два года после того, как застройщик сдал объект. У людей и плитка попадала, и обои рвутся…
— Ничего такого не заметила. Но знаю, когда экономят на строителях и нанимают дешевую рабочую силу, вроде безграмотных гастарбайтеров, они еще и не такое нашлепают. Как известно, скупой платит дважды.
— Да-да, — кивает. — Я и говорю. Скупой платит дважды. Вот так люди, купят за копейки квартирки-студии в этом клоповнике, а потом бегут в шоке. Слышимость, как будто стены картонные!
— Очевидно, такая слышимость только у тех, кто очень сильно прислушивается к жизни соседей за стеной. Есть такие особы, крайне любопытные, — стараюсь отразить ее атаку и не выйти из себя.
Хотя, может быть, вообще не стоит с ней разговаривать?
Просто развернуться и уйти!
Даже если плюнет, то только в спину, ведь в лицо свекровь только колкие гадости говорит, но не осмеливается больше начинать скандал, как тот, что она закатила в больнице, когда обзывала меня последними словами.
До чего же короткая память у благодарности…
— Значит, ты решила многое поменять в своей жизни. Жилье сменила, — поджимает губы в тонкую красную линию. — Скажи, оно того стоило? Твое предательство… Покинула сытую кормушку, ради чего, не пойму? Чтобы в дешевой однушке ютиться? Много ли ты заработаешь на своих эпиляциях? Не думаю…
— Да, многое пришлось поменять. С мужем развестись хочу. Мерзавцем оказался. Подонок, каких поискать. Представляете?
Взгляд свекрови полыхнул.
— Коней на переправе не меняют. Знаешь такую поговорку?
— Не понимаю, как это ко мне относится.
— Думаешь, мужика поменяла и все, жизнь наладилась? — усмехается. — Вот только будет ли другой мужчина тянуть в хорошую жизнь тебя так, как тянул мой Матвеюшка… Ты же что из себя представляешь? Да ничего! Бездарность серая. Обслуживающий персонал! Почти уборщица… Только ности стираешь, да борщи варишь.
Внезапно я понимаю: Матвей говорил мне почти такие же фразы! Вот за кем он повторяет, значит!
Интересно, как давно сын с мамой меня считают серой и никчемной мышью, которая пригрелась в тени славы медицинского светила?!
— Наверное, вы очень расстроены, что теперь варить борщи и стирать носки с трусами придется вам, — решаюсь ответить. — И утки выносить. Кстати, как там прогнозы? Ничего не изменилось? Я слышала от врачей, вероятность, что Матвей встанет на ноги и сможет жить полноценной жизнью мужчины почти равняется нулю. Внуков вам не видать, — делаю паузу. — Но у вас теперь Матвеюшка будет вместо внука, да? Будете за ним пеленки стирать. А теперь извините, спешу!
Быстро отхожу.
Сердце стучит быстро-быстро, в горле что-то клокочет.
Я не люблю конфликтовать, но придется отстаивать свои границы и научиться осаживать всяких нахалок. Придется задвинуть совесть, которая говорит, что старшему поколению нельзя перечить и ругаться с ним тоже не стоит в силу их почтенного возраста.
Но разве эта почти старуха пощадила мои чувства? Нет!
После того, как мой адвокат присоединил к делу угрозы, от Матвея не поступило ни единого звонка или сообщения. Теперь все наше общение проходит только через адвоката и все в формате предложений-отказов. Матвей торгуется, как еврей. Хочет договориться мирно и надеется выделить мне малую долю того, что у него имеется.
Но адвокат уверен, что нам удастся отсудить, как минимум, ровно половину и не стоит соглашаться на меньшее.
— Радуйся в постели новому хахалю, пока есть такая возможность! — внезапно доносится мне в спину едва слышное шипение свекрови.
Я оборачиваюсь.
Что это за угрозы?!
Или она просто решила сцедить свой яд и уколоть меня этими словами?
Однако свекровь растворяется в толпе других покупателей, бросив свою тележку. Как я и думала, она не планировала ничего покупать, просто выжидала меня.
Что за женщина? Змея…
Гадюкой оказалась, а так мило себя вела, когда я была нужной для их семьи! Она меня доченькой называла, лицемерная старуха!
Не буду желать ей зла, пусть просто воздастся всем то, что они заслужили…
***
Из головы не выходят ее слова.
Здесь она и на километр не близка к правде.
Потому что между мной и Семеном нет интима, а есть… Я даже не знаю… Уже не могу назвать его просто другом, но и любимым человеком, моим мужчиной…Тоже язык не поворачивается его называть.
Кое-что есть.
Витает в воздухе, когда мы видимся, общаемся.
Флиртуем или серьезно беседуем обо всем на свете.
Иногда он меня целует, всегда сам инициатор. Я не всегда отказываюсь… Но и не делаю первой шаги ему навстречу.
Чувствую, что он хочет большего и был бы не прочь перейти к более активным действиям, но я все еще не могу позволить себе довериться и допустить настоящую близость между нами.